Чудесную он предоставил мне альтернативу — явиться самой или подождать, пока меня отловят. Отлавливать меня можно долго, я эти леса уже не хуже Проводников знаю, но, говорят, оф Полета патологически верен данному слову. Иными словами, раз уж пообещал казнить Егора, значит, непременно это выполнит. Нет уж, мне Старостин самой дорог, и не только как память.
Идти к комиссару самой? А где гарантия, что меня доставят к нему в целостности и сохранности? Особенно, после теракта в Темске. Я уже выяснила — там было взорвано здание Инквизиции — то самое, в котором я столько лет отработала. Оно мне, между прочем, нравилось. Не шедевр архитектуры, но было в этом желтом доме что-то родное и близкое. Я бы не стала его взрывать. Мне, собственно, и нечем. И Зураев тут не причем.
Или позволить себя поймать? Правдоподобно и без жертв. Комиссар у нас сидит в Решетове. Теоретически, это за пределами моей полуофициальной семерки. Что у нас есть интересного в Решетове?
— Серега, — спрашиваю, — есть у нас что-нибудь заслуживающее внимания в Решетове?
— Твой муж, — недовольно буркает Проводник.
— Не ворчи, три дня еще не прошло. Ничего с ним не сделают. Знакомые какие-нибудь у нас там есть?
Сергей весело фыркает.
— Есть, — отвечает, — Дусечка недавно под Решетово переселилась. Ну как недавно — после того, как мы дом ее снесли, так и переехала.
— Какая такая Дусечка? Ах, Дусечка! Зинаида Львовна! А ты откуда знаешь?
— Птичка на хвосте принесла.
— Эту птичку не Георгием зовут, случайно? А то я его жене пожалуюсь — она ему быстро перышки из хвостика повыдергивает.
— Какая тебе разница? Ты за своим хвостиком смотри.
— Хам ты, Серега. Как думаешь, Дусечка сможет меня комиссару передать?
— Тебя? Думаю, с большим удовольствием.
Глава 7
Зураев отпускать меня не хочет. Говорит, что это самоубийство. Что так мы потеряем только Егора, а вот так всю супружескую чету Старостиных-Дровник. Я мягко даю ему понять, что с головой у меня все в порядке, и что, скорее всего, мне понадобятся некоторые из прикрепленных к отрядам Мастеров. И что в любом случае попробовать стоит. И что я выхожу из-под его командования, поскольку это моя последняя боевая операция. Так что вся ответственность все равно ложится на меня. Руслан некоторое время напряженно молчит, потом соглашается. Выбора у него все равно нет. Формально Мастера подчиняются ему и командирам отрядов. Фактически — мне, старшей по иерархии.
Иду к врачу-завхозу Ленке. Ленка в очередной раз поругалась с Сергеем, и потому занята сейчас сортировкой и переукладыванием всяких нужных вещей в нашей подземной кладовой. Нервы успокаивает.
— Лена, — говорю, — мне кое-что нужно.
— Бери.
— Не, у нас этого точно нет.
— Не интригуй меня. Чего именно у нас нет? РПГ?
— Нет, мне нужна новая парадная униформа СИ, косметика, духи, тонкие колготки и туфли. И еще я хотела бы слегка подстричься.
— Ты так к встрече с мужем готовишься?
— Не совсем. Это я к встрече с Шази готовлюсь. Мне нужно разговаривать с ним на равных, а не как зачуханная партизанка с благородным господином.
— Он, может, и разговаривать с тобой не будет. Поставит к стенке и все.
— Будет, еще как будет. Этот лис спит и видит, как бы со мной пообщаться.
— Ну и самомнение! А форма зачем? Шла бы в гражданке.
— Зачем-зачем? Идет она мне, это раз, нужно поддерживать официоз, это два, и не спорь со мной, я твой командир, выполняй это три. Я задачу перед тобой поставила. Решай. У тебя сутки.
Обкорнали меня криво. Форма мне большая. Туфли жмут. Но зато я чистая, свежая, подкрашенная и в целых чулках. А потому все равно красавица, что бы там Ленка на эту тему не говорила.
Я жестко нарушаю традицию, оставляя командиром вместо себя не Мастера с высшим уровнем, а Проводника. Но Артем погиб, Ленка руководить не хочет, а Виталик не готов. И не будет готов, как мне кажется. Есть такие люди, которым власть противопоказана.
Но пока командир Сергей Старостин нужен мне самой. Он сопроводит меня к Зинаиде и проследит, как бы не случилось чего-нибудь незапланированного.
Зинаида верна своим пристрастиям. Ее дом снова на окраине города. На самой окраине. Пять метров — и лес. Ну, кто ее знает, может, она вылетает в трубу на метле, и не хочет, чтобы бдительные сограждане застукали ее за этим неблаговидным занятием? В любом случае, нам это на руку.
На улице ночь. Собаки не лают. В самом деле, завела бы себе какую-нибудь побрехушку, что ли? А то ведь так и ограбить могут.
Чувствую — дом пуст. Жду в кустах сирени, пока Сергей вскроет замок на двери. Проникаем в помещение. Чувства меня не обманули — Зины дома нет. Ничего, дорогая, мы тебя подождем. Время есть.
Спустя два часа появляется. С пакетом трав в руках. Без метлы.
— Кто здесь? — спрашивает с порога. Голос дрожит.
— Свои, — отвечаю и включаю свет.
Она долго на меня смотрит. Странно, я не ощущаю злобы, которая, вроде бы, должна от нее исходить. Потом Зинаида подходит к столу и аккуратно складывает на него растения. Железная женщина.
— Здравствуй, Дусечка! — тихо произносит Сергей.
— И ты здесь, — отзывается она без особого восторга в голосе, — что вам нужно?
— Зин, — говорю я, — Нам твоя помощь нужна. Ты же, как сторонница ПОПЧ, должна с канцами сотрудничать.
— Я не сторонница ПОПЧ больше. И не сотрудничаю с оккупантами.
О! С каким достоинством она это произнесла. И верю ведь, только меня это не устраивает.
— Значит, придется посотрудничать.
— И что же вы хотите? Кстати, может, чаю?
— Нет уж спасибо! — в ужасе восклицает Сергей. Я краснею, вспоминая свое последнее чаепитие в ее присутствии.
— Мне тут ультиматум о сдаче предъявили… — продолжаю я.
— Я видела листовку.
— Тогда проще. Я хочу, чтобы ты сдала меня лично в ручки оф Полета.
— Ну знаешь, инквизитор, я только было начала относиться к тебе с сочувствием! — возмущается Зинаида.
А что поделать? Иногда спонтанно возникшими симпатиями приходится жертвовать.
— А в чем дело? — спрашиваю, — новая власть оказалась хуже старой? Тебя же привлекали идеалы ПОПЧ? Так сейчас Каннская народная республика их быстренько внедрит. Немного насильно, но ведь это не страшно. Ежели ради всеобщего блага.
Пренебрежительно фыркает.
— Тебе, — говорю, — Зина, даже всякую гадость в чашку мне капать не придется. Гадость у меня с собой. Составленная исключительно по народным рецептам. Вот, даже на бумажечке специально для тебя записали. Я, честно говоря, тебе даже благодарна в чем-то за последний фокус с возбуждающим средством, однако слегка побаиваюсь, что ты чего-нибудь не того намешаешь. Короче, я пью чай и вырубаюсь. Ты вызываешь кого-нибудь из комиссариата, и говоришь, что у тебя вся такая бессознательная, Майя Старостина. Хорошо?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
