Три зальные двери одновременно разверзли пасти, выплевывая по четыре черных фигуры. Я сразу поняла, что эти ребята шутить не расположены. Угрюмые, с собранными в пук или заплетенными в косу волосами, они куда уместнее смотрелись бы с кистенями на широкой дороге. Хорошо хоть сейчас никакого оружия у них не было — если не считать зверино перекатывающихся под кожей мышц. Облегающие штаны и безрукавки из кожаных полосок с широкими шнуровками позволяли разглядеть сию многообещающую анатомию во всей ее красе.
Мы, не сговариваясь, плечом к плечу сжались в круг.
— Дитя, отойди в сторону, — скорее посоветовал, нежели велел Ллиотарэль.
Вирра душевно показала Правителю язык и возмущенно вякнула, когда я одним рывком запихнула ее себе за спину туда же, с подачи Вереса, отправился Рест.
Отборные эльфы плавно надвигались на нас, поводя руками и завывая, как дикие коты (так и хотелось выплеснуть на них ведро с водой или чем погуще).
Не знаю, как насчет боевых искусств, но двигалась я однозначно быстрее и без труда сумела перехватить задранную в пинке ногу и весело покрутить противника вокруг себя, попутно сшибив еще парочку. Бедняга скакал на второй ноге, а то и летал, голося самым неподобающим Перворожденному образом. Наконец мне это надоело — вернее, меня огрел по шее кто-то другой. Как оказалось, Мрак, нечаянно. Я выскалилась на него, но злость выместила на двух отборных типах, звучно столкнув их лбами. И едва успела пригнуться, как над моей головой красиво просвистел эльф, получивший от Вереса магический хук в челюсть.
Рест высунулся между нами и ловко пнул очередного бойца ногой в живот. Вернее, хотел в живот, но получилось немного ниже и оттого подло. Тот со стоном согнулся, а я — не пропадать же добру! — снизу вверх добавила ему вытянутыми и сцепленными в кулак руками. Ну, Верес, конечно, вне конкуренции, но у меня тоже неплохо вышло: эльф хлопнулся на спину и проехался на ней до самой стены.
Он вылежал не больше пяти секунд, потом зашевелился, перевернулся, встал и снова пошел на меня, свеженький, как огурчик. Даже разбитую голову не пощупал. И тут я впервые заподозрила неладное.
— Верес, — прошептала я, когда подступающие со всех сторон эльфы вынудили нас столкнуться спинами, — от них ничем не пахнет. Даже потом. Может, это нежить какая? Тогда у нас нет ни единого шанса!
Колдун на секунду задумался, потом стукнул кулаком по ладони и воскликнул:
— Вот именно! Они нарочно выставили дюжину против четверых, чтобы не оставить нам ни единого шанса на честную победу!
— Но почему?!
— Их вообще нет, — пояснил Верес, закрывая глаза и делая шаг вперед, прямо на замахнувшегося эльфа. Тот радостно оскалился, наотмашь рубанул колдуна ладонью по шее и… исчез, рассыпавшись облачком зеленоватых искр.
Мы опешили, напрочь забыв о драке. Казалось, время вокруг нас остановилось. Экзотично застывшие эльфы взрывались один за одним — кто синим, кто желтым или белым…
— Вы выдержали испытание, — прозвучал в тишине мелодичный голос Верховного эльфа. — Не побоявшись вступить в неравный бой, вы доказали свою отвагу. Продержавшись несколько минут, вы проявили силу и ловкость. Защищая друг друга, вы показали свою сплоченность и готовность к самопожертвованию. И, главное, вы не позволили животной ярости замутить ваш разум и не оставили поисков выхода из, казалось бы, совершенно безнадежной ситуации.
— Какие же мы хорошие, аж противно, — с отвращением прошептала я, сплюнув под ноги. Доказали! Проявили! А я-то из шкуры вон лезла, как дура, им на потеху.
— Полагаю, мы не уроним своей чести, сражаясь под вашими знаменами, — пафосно заключил Ллиотарэль.
Слушать, что он будет плести дальше, я не стала, развернувшись к Верховным той частью тела, куда мне жутко хотелось послать их вслух, и решительно направилась к выходу из зала. Вирра, пыхтя, как ежик, солидарно семенила следом, то и дело порываясь снова цапнуть меня за штанину, но я раздраженно вырывалась.
Окликать и останавливать нас никто не стал.
Глава 11
— Шел, брось дуться.
— Дуются дети. А я злюсь, справедливо и осознанно.
Дети как раз не дулись — Вирра сосредоточенно ощипывала уже десятую ромашку, вся обсыпавшись гадательными лепестками, а Рест глазел по сторонам, забыв про лежащий на тарелке салат. По правде говоря, злиться за уставленным яствами столом на лужайке возле дворца, под прекрасную музыку и вторящие ей голоса невидимых певцов, могла только упрямая и мелочная старуха. То есть я.
Странные это были песни — то ли плач, то ли гимн, грустный и жизнеутверждающий одновременно. Голоса переплетались, сливались и расходились, удалялись и нарастали, словно перекликаясь в лесу. К ним примешивался нежный посвист пастушьей свирели и трогательный, неразборчивый детский лепет, беззаботные птичьи трели, барабанный бой и пронзительный крик ястреба, парящего над бездонной пропастью. Эльфийского я не знала, но подозревала, что поется в них не о природе-погоде, а о чем-то настолько возвышенном и вечном, что не стоит и пытаться понять. Нужно просто слушать. А уж медитировать или развлекаться — это к чему душа лежит.
Стоило нам утолить первый голод, как из рощицы выпорхнула стайка эльфиек в полупрозрачных одеяниях. Недвусмысленно хихикая и подмигивая, красотки начали соблазнительно извиваться в танце, с каждым шагом приближаясь к нашему столу.
Мрак без малейшего смущения изучил колышущиеся перед глазами прелести, выбрал рыженькую милашку с томным кошачьим взглядом и, приобняв ее за талию, увлек за собой в сторону кустов. Без малейшего же сопротивления.
Рест довольно долго ерзал на стуле, попеременно краснея и бледнея. Потом, пряча глаза, пробормотал, что ему нужно повторить пройденные вчера заклинания, и, выскочив из-за стола, воровато углубился в рощу, в глубине которой, прислонившись к стволу, провокационно любовалась птичками полуобнаженная брюнеточка с косой челкой.
— Да ладно тебе, — благодушно заметил колдун, куда больше интересуясь бараньей ляжкой, чем эльфийскими, — всё ведь хорошо закончилось.
Я не ответила, мрачно пережевывая кусок какой-то рыбы (надеюсь, зеленоватой от природы, а не степени свежести). Ненавижу, когда из меня делают идиотку. И кто?! Какие-то паршивые эльфы. К тому же все они наверняка заметили, что двигаюсь я отнюдь не как человек. Сиди теперь гадай, будет ли мне за это что-нибудь, и если да, то что и когда.
Ну хоть наемся напоследок.
По моим прикидкам уже перевалило за полночь, но под кронами Града задержался ранний вечер, полусумрак которого разгоняла слабо светящаяся листва с более яркими огонечками-цветами. Время, как нельзя более располагающее к задушевным беседам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
