угу, — кивал он, пока я шел по списку. ‒ Ну…двадцать пять банок, и автомат твой. Если возьмешь десять «калашей» или больше, сделаю скидку. Отдам, скажем, по двадцать две за ствол.
— Дорого! — буркнул я.
— Ну… — развел он руками, — как есть. Кстати, еще ведь магазины по десять банок за штуку, ну а БК… две банки десяток…
— Ох и цены у тебя…
— Я не заставляю, — ответил Кузьмич, и выжидающе уставился на меня, ожидая, какое решение приму.
Я же отметил один забавный факт: Кузьмич картавил — один раз точно проскочило, но при этом он умудрялся так построить речь, чтобы буквы «р» в ней либо вообще не было, либо проскакивала как можно реже.
Однако шутки шутками, а что-то надо решать…
Я прикинул, сколько у нас вообще было банок.
— А оружие принимаешь? — спросил я.
— Надо глядеть, что там за стволы…
А ведь точно, избегает буквы «р».
— Турецкий дробаш, ПМ-ы… — принялся перечислять я, а Кузьмич морщился.
— Возьму, конечно, — сказал он, — но много за них не дам. Хлам это, сам понимаешь…
— Ну да, — вздохнул я,— а патроны?
— Какие?
— 5.45…
— К «Ксюхе»? Не-е-е…
— Есть пистолетные, есть китайские.
— Китайские и бесплатно не надо, — рассмеялся Кузьмич, — а пистолетных у самих хватает. Ты такое добго, вон, тоггашам пгедложи. Может, чего и выйдет толковое стогговать…
— Ладно, — кивнул я, — давай мне «сто третий», два магазина, БК к ним. И…посмотрим, сколько банок останется — на них еще патронов доберу.
— Лады! — кивнул Кузьмич.
— К этому еще три таких же «калаша», и тоже по два магазина, — встрял доселе молчавший Тимур.
— Лады, — невозмутимо повторил Кузьмич, — тащите КЦ.
— Чего? — не понял Тимур.
— Банки тащите… — Кузьмич быстро отщелкал на калькуляторе кнопки и поднял глаза на меня. — Итого с тебя 25 за автомат, 20 за магазины, и… 12 банок за БК. Всего 57 банок. Так, а с тебя, — он повернулся к Тимуру, — получается 171 банка. Ну, 170, ладно. Скидка новым клиентам.
Не знаю как Тимур, а я был возмущен такими подсчетами.
— Э…погоди! Ты ж по 22 банки за «калаш» обещал!
— Это если от 10 штук купите, — напомнил мне Кузьмич, — а вы всего четыге взяли. Так что звиняй…
— Так мы остального напокупали…давай еще хоть скинь немного, а то несправедливо получается…
— Спгаведливо? — рассмеялся Кузьма. — Ты чего, забыл, в каком миге живешь? О какой спгаведливости вообще может идти гечь, если даже в слове «кагтавый» есть буква «Г»?
Он громко заржал, и даже его охранники, как мне показалось, усмехнулись этой шутке.
Но мне было не до смеха. Я точно знал, что двух с лишним сотен банок консервов у нас с собой нет. Нет, мне-то на мои покупки и моих, привезенных с собой запасов, хватит, а вот Тимуру…
Тимур тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Ладно, хрен с тобой.
Опаньки! Получается, были банки! Догрузил, значит, Тимурка еще товара, и не сказал. Вот засранец. А-я-яй! А предупредить?
— Ну, тащите тогда, — предложил Кузьмич.
— Слушай, а еще… — Тимур явно не собирался уходить. Чем он еще там торговать собрался?
— Ну? — спросил Кузьмич.
— А овощи свежие как тебе? Тыква там, картоха? Зерно?
— Ну…интегесно.
— А мясо?
— Мяса пока и в магазинах полно…
— А живого мяса?
Вот тут я прямо-таки кожей почувствовал, как атмосфера в комнате накалилась. Охранники напряглись, я даже заметил, что у того, который стоял за Кузьмичом, палец медленно опустился на спусковой крючок автомата.
Взгляд же самого Кузьмича стал вдруг злым, колючим.
— Габы, что ли?
— Да какие еще рабы? — хмыкнул Тимур, абсолютно не заметивший случившихся изменений. — Куры, например…
Обстановка разрядилась столь же быстро, как и накалилась.
— Фу ты, блин! — Кузьмич тоже расслабился. — Так бы и сказал. А то «живое мясо»…
— Да чего? — не понял Тимур.
— У нас тут в «обменнике», да и вообще, «живым мясом» габов называют. И габотогговцев этих недоделанных мы не любим, мягко говогя…
— А я-то откуда это должен был знать? — спокойно пожал плечами Тимур.
М-да…надо будет ему пояснить, что он ляпнул, и чем это могло для нас закончиться. Я прямо-таки чувствовал, что нас обоих могли завалить секунду назад.
Видно, насолили работорговцы Кузьмичу и его ребятам. Интересно, чем? Хотя, оно мне надо?
А еще вот, новый и крайне неприятный факт про мир, в котором мне предстоит жить и выживать: имеются теперь здесь рабы и работорговцы…
— Так, ладно, — меж тем Кузьмич вернул разговор в прежнее русло, — сколько кугиц есть?
— Сейчас десять. Но можно и еще.
— А что помимо них имеется из живности?
— Бычки, коровы, овцы, козы, — принялся перечислять Тимур.
Вот ведь, блин, давай еще, расскажи, что у нас в селении никто стрелять не умеет, и оружия, считай, нет.
— Слушай, а вы что, колхоз какой-то обвоговали, или как? — заинтересовался Кузьмич.
— Да не…наше это.
— Хм…так вы фегмегы?
— Ну…
— Слушай, а с землей у вас умеют габотать? Механики есть? Ну, косилки эти, молотилки починить-настгоить?
— Есть, конечно…
— И много вас, на этой фегме?
Вот тут я уже не удержался, толкнул Тимура, чтобы заткнулся, и встрял в разговор сам.
— Достаточно.
— Да ты не пегеживай! — рассмеялся Кузьмич, явно поняв мою осторожность. — Я могу вам пгедложить пгисоединиться к нам.
— «К нам» Это к кому? — спросил я.
— Ну… мы — это бывшие и действующие военные, есть охотники и пгосто любители постгелять… Вот, собгались и объединились в одну общину.
— В городе?
— Нет. За гогодом. Пытаемся обустгоиться, но нам очень не хватает как газ таки людей, в сельском деле понимающих…
— Агрономов, механиков, трактористов, комбайнеров, — закончил я за него.
— Во-во-во…
Я перевел взгляд на Тимура, Кузьмич тоже уставился на него.
Тот молчал минуту, или даже больше, явно обдумывал предложение.
— Ну…пока переезжать к вам не хочу, — ответил он,— я вас не знаю, да и с людьми еще нашими надо поговорить. Мы сами только обустроились…
— Понимаю, конечно, но с
