На мгновение она представила себя лежащей на полу. Как по голубому шелку кимоно расползается алое пятно, как толпятся у домика гейши, с восторгом обсуждая подробности чужой смерти. Как неодобрительно поджимает губы «матушка».
Кумико, наверное, всплакнет. Госпожа Оикава при известии осуждающе покачает головой. Акио Такухати пожмет плечами и возьмет себе другую гейшу. Джин даже не узнает. А вот Дайхиро…
Мысль о друге-оборотне была как бадья ледяной воды на голову. Мия вскочила и нервно заходила по комнате. Щеки горели от стыда. Как она могла даже подумать, чтобы оставить тануки одного?! Вот он ее никогда не оставлял. Как только освободился, сразу нашел, украл деньги, выкупил на ночь.
Он ведь теперь не сможет больше прийти к Мие! Все ночи на месяц вперед принадлежат Акио Такухати.
При мысли о генерале Мия почувствовала себя грязной. С удивившим ее саму остервенением сорвала сорочку и залезла в офуро. Мочалка до красноты, почти до крови царапала нежную кожу, но ощущение нечистоты не проходило.
«Бежать! — Эта простая мысль так поразила ее, что девушка выпустила из рук мочалку. — Я должна бежать!»
Глава 12
ПТИЦА В КЛЕТКЕ
Стражник, позевывавший у входа в «квартал ив и цветов», был молод. Привлекательное смуглое лицо, по-девичьи гладкая кожа и редкие черные волоски над губой — свидетельство тщетных попыток отпустить усы.
Мия сглотнула. Сердце заколотилось в груди с утроенной силой, страх заставил увлажниться ладони. Только бы караульный ничего не заподозрил! Только бы пропустил!
Она улыбнулась молодому самураю в надежде, что под густо набеленным лицом не будет видно, насколько неестественная и испуганная у нее улыбка.
— Я из «Медового лотоса», от госпожи Хасу. В квартал аптекарей. У нас много гостей. Вторые сутки гуляют, вот и кончилась возбуждающая настойка. — В доказательство своих слов Мия показала корзинку.
На дне корзины пряталось сменное кимоно — самое простое, из дешевой конопляной ткани. Единственная вещь, которую Мия рискнула захватить с собой, покидая чайный домик.
Самурай оживился:
— Конечно, малышка. А разрешение от «матушки» у тебя с собой?
Девушка ждала этого вопроса, но сердце все равно упало в пятки. Пресветлая Аматэрасу, как же неприятно притворяться и врать человеку в лицо! Неприятно, а еще страшно и стыдно. Вдруг он поймет, что Мия его обманывает? Какого он тогда мнения будет о ней? А если расскажет госпоже Хасу о попытке покинуть квартал без дозволения? Тогда сбежать станет много сложнее.
Все эти мысли табуном диких коней пронеслись в ее голове, но не отразились на лице. Мия демонстративно потянулась к поясу, нахмурилась, «не обнаружив» никогда не существовавшего разрешения. Потом полезла в корзинку и, наконец, развела руками с жалобной улыбкой.
— Простите… кажется, я забыла его.
Самурай подмигнул:
— Может, ты его куда засунула, малышка? Я поискать могу.
— Пожалуйста, пустите меня! Гости ждут! — В ее голосе зазвучало неподдельное отчаяние. Девушка умоляюще посмотрела на стражника и, повинуясь какому-то наитию, добавила: — А потом я вернусь, и вы сможете его поискать.
Стражник задумался. По его лицу было видно, что он почти готов согласиться. Да, конечно, это против правил — гейшам запрещено покидать «квартал ив и цветов» без специального разрешения от владелиц чайных домиков. Но ради всех богов, кому станет хуже, если девочка по-быстрому сбегает в соседний квартал и вернется? Он же не оружейный склад охраняет!
Самурай был молод и тяготился назначенной службой. Он стоял на страже всю ночь, которая оказалась на редкость бестолковой и скучной. Не было даже запоздавших гуляк, жаждущих женского тела после закрытия ворот. А тут хоть какое-то развлечение на рассвете.
Через полчаса ему сменяться с караула. Глядишь, и правда гейша даст себя «обыскать». Юноша всего месяц как охранял «квартал ив и цветов», но уже успел усвоить, что местные женщины сговорчивы и, вопреки гуляющим о них слухам, частенько готовы приласкать красивого самурая бесплатно.
Он покосился на девушку. Совсем молоденькая и такая хорошенькая. Снять бы с нее кимоно, да и…
Мия стиснула ручку корзинки вспотевшими ладонями. Утреннее солнце больно жгло красные от недосыпа глаза. Прошлую ночь она так и не уснула. Сначала продумывала план побега, а потом просто не смогла сомкнуть глаз в ожидании рассвета. Чем раньше она покинет квартал, тем больше времени будет до того, как «матушка» хватится беглянки.
Сомнение на лице молодого стражника сменилось широкой улыбкой. Он кивнул и даже сделал шаг в сторону, готовясь пропустить девушку, когда из-за его спины раздалось раскатистое: «Смирррно!»
Узнав голос лейтенанта, стражник вытянулся по струнке.
Начальник караульной части прохромал через открытые ворота, смерил въедливым взглядом сначала гейшу, а потом самого стражника.
«Начинается», — с тоской подумал самурай.
И точно. Началось.
— И это — воин сёгуна? — противным голосом вопросил лейтенант. — Надежда и опора Оясимы? Живот втяни! Выпрямись, чего ты ворота подпираешь? Думаешь, они рухнут, если ты от них отлипнешь, бестолочь тупорылая!
Лейтенанту не нравилось все. Как стоит караульный, как смотрит. Как висит катана и как завязан пояс на кимоно. По мнению лейтенанта, молодой самурай годился в лучшем случае убирать навоз за свиньями, и то неизвестно, по силам ли ему будет такая сложная работа. А пускать такого похотливого дурака охранять проход в квартал развлечений равносильно тому, чтобы оставить ворота вовсе без охраны. И даже хуже.
«Чтоб ты сдох, старик», — в сердцах пожелал юноша, стоически пропуская мимо ушей уже знакомый и поднадоевший набор придирок.
Произнести это вслух мешала субординация и вбитое родителями уважение к старшим.
Мия слушала, как лейтенант распекает караульного, и обмирала от ужаса. Ворота хорошо просматриваются с другого конца улицы. Да, час ранний, «Медовый лотос» еще спит. Но стоит кому из гейш выглянуть на улицу, например провожая гостя, как она непременно увидит и самураев и Мию рядом.
Распахнутые ворота рядом манили обещанием свободы — близкой и недоступной.
Лейтенант так увлечен руганью. Он и не заметит…
— А ну стоять! — гаркнул над ухом сиплый голос.
Девушка подскочила на месте. Сдержала самоубийственный порыв бросить все и бежать — догонят ведь, непременно догонят! — и медленно обернулась.
— Я в квартал аптекарей. Господин, — она кивнула на стражника, — дозволил.
— Дозво-о-олил, — с подозрением протянул лейтенант. По его лицу было видно, что он заранее и категорически не одобряет любые исходящие от «бестолочи деревенской» дозволения. — А ну, покажи разрешение от «матушки»!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
