Юрий, сын ангела Азазеля, ехал на огромном носороге, задумавшись, когда на дорогу впереди выскочил волк. Был он страшен: худой настолько, что просвечивали ребра, облезлый, в красных глазах отчаяние, ярость и твердая решимость не сойти с дороги даже перед самим неистовым Юрием, повелителем волков.
— Говори, — велел Юрий. — Что стряслось?
— Мы умираем от голода, — прохрипел волк. Он жутко лязгнул зубами. Глаза неотрывно смотрели на горло носорога, тот нахмурился и опустил голову с выставленным вперед ужасающим рогом. — Велес охраняет свои стада так… что никто… мы умираем от голода! Это его скот ест траву, но мы — благородные волки!..
Юрий с печалью смотрел на волка. Из зарослей медленно выдвинулись на дрожащих лапах — не от страха перед грозным нефилимом, от слабости! — еще с полдюжины волков, еще более страшных, облезлых, запаршивленных, шерсть у всех висит клочьями.
— И все так? — спросил Юрий.
Вожак взвыл:
— Все?.. Да это те, кто еще жив!.. Остальные либо уже не могут себя таскать, либо померли. Хозяин, мы… твои хорты… умираем от голода!
Юрий медленно поднял руку.
— Клянусь, — сказал он. — Сегодня же… сегодня же я добьюсь, чтобы вы снова могли прыгать на живую добычу и ломать ей хребет, рвать острыми зубами теплое мясо, брызгающее горячей кровью… чтобы могли жить, как живут свободные волки!
Носорог, ощутив неслышимую команду, двинулся вперед. Волки расступились, а Юрий еще долго чувствовал их взгляды, в которых не было злобы, а только отчаяние и надежда.
Вечером в кругу нефилимов они пили хмельной мед, пожирали двух принесенных в жертву девственниц, в самом деле молодое и нежное мясо, а тонкие косточки хрустят на зубах, как сладкие соломинки, играли в кости. Юрий высмотрел могучую фигуру, сплошь покрытую черной медвежьей шерстью, пробрался, ступая через ноги собратьев, хлопнул по плечу:
— Велес, давно тебя не видел!
Велес медленно повернулся, у Юрия пробежал по спине недобрый холодок. На него смотрело страшное человеческое лицо, но шерсть растет от самых глаз, да и глаза круглые, как у большой хищной птицы. Велес медленно, но верно теряет человеческий облик и все больше становится похожим на огромного хищного зверя. Правда, такие же изменения, хоть и не столь заметные, Юрий замечал и за другими нефилимами. Даже, увы, за собой.
— Мне бы век с тобой не видеться, — буркнул Велес.
— Почему?
— Ну… я мирный скотий бог, а ты слишком ярый, у тебя вон даже волки в упряжке ходят. Да и сам ты больно буйный…
Юрий беспечно засмеялся:
— Не я ли даю ярую мощь твоему скоту по весне? Когда всякая щепка на щепку лезет?.. А волки… что ж, им тоже хозяин надобен. Сыграем в кости?
Велес смотрел подозрительно:
— На что?
— Да просто так.
Велес посопел, кивнул.
— Ну, ежели просто так…
Чей-то сын примчался на четвереньках, в огромных челюстях кружка с костями. Юрий потряс, бросил первым. Велес довольно улыбнулся. Некоторое время бросали по очереди, Велес побеждал. Он выиграл из десяти семь раз, а Юрий только три. Когда Велес начал посмеиваться над Юрием, тот раздраженно отмахнулся:
— Это потому, что играем просто так. Если бы на что-то, я бы выиграл.
Велес гулко захохотал:
— Какая разница?
— Большая.
— Дурость речешь. Кости все равно будут ложиться, как и ложились.
Юрий буркнул:
— Так и скажи, что боишься играть. Хоть на щелчки по лбу, хоть на что-то еще.
Велес прищурился:
— Я боюсь? Ладно… На что играем?
Юрий предложил:
— Давай на твои стада. Я выиграю, мои волки будут раз в неделю жрать твоих овец и коров. Ты выиграешь — вовсе переведем их на траву.
Велес довольно захохотал, потер руки, но, когда Юрий уже взял в руки кружку с костями, спохватился:
— Нет, так не пойдет.
— Что случилось?
— А зачем? — сказал Велес рассудительно. — Я и так не подпускаю к стадам твоих волков. Они могут уже сейчас переходить на траву. Если еще не все передохли.
Юрий стиснул зубы, отшвырнул кружку. Велес начал подниматься. Вид у него был победоносный. Юрий ощутил, как ярая злость хлынула в голову, сердце застучало чаще, а горячая кровь побежала по всему телу, вздувая буграми мышцы.
— Ты сжульничал! — вскрикнул он страшно.
Все обернулись в их сторону. Велес тоже повернул голову, в это время кулак Юрия мелькнул как молния. Никто не заметил зажатый между пальцами обломок острой кости. Послышался звук смачного удара. Голова Велеса мотнулась, он взревел от ярости, бросился на Юрия. Тот пытался бить кулаками, но Велес вскоре обхватил его руками, повалил, началась драка, они катались по земле, пока остальные не растащили их.
У Юрия были разбиты губы, кровь капала на рубашку. У Велеса кровь текла из глаза. Он ругался, постанывал, пытался закрывать его ладонью.
Юрий сказал, тяжело дыша:
— Ладно, ладно… Может быть, он не жульничал… Вообще-то Велес хороший, я с ним не хочу ссориться.
Нефилимы довольно хлопали его по спине, затем окружили Велеса, тормошили, уговаривали, пока тот нехотя не кивнул Юрию. Ссора была исчерпана.
А Юрий бросил тайный наказ всем волкам: отныне Велес слеп на левый глаз, так что к стадам можно подкрадываться с левой стороны. И племя волков не сгинет! Яростный Юрий, которому волки служат как верные псы, не даст в обиду своих хортов.
Глава 7
Люцифер, самый непримиримый бунтарь, всегда находивший, чем возразить Творцу, на землю не последовал и облекаться плотью не стал. Если Господь сам посоветовал самым упрямым спуститься на землю и своим примером показать Ему, как надо, то это не значит, что у ангелов получится задуманное.
Однако, чувствуя общность именно со спустившимися, он пролетел над землей и прокричал:
— Творец отдал всю землю человеку, но на самом деле с того момента, как вы опустились на гору Хеврон и взяли в жены земных женщин, земля принадлежит нам!
— Правильно, — поддержал Азазель.
— Точно, — проревел всегда угрюмый Бракиэль.
Люцифер распростер крылья, останавливая шум, и продолжил:
— Всевышний Сам попал в Свою ловушку! Человеку дал свободу воли и ждет, что он добровольно пойдет по тому пути, который Он для него наметил. А Сам не вмешивается. Что ж, зато вмешаться можем мы. В наших интересах помешать человеку… вернее, помочь ему жить свободно! Как живем мы, не скованные никакими непонятными запретами, законами и правилами.
Азазель сказал громко:
— Ты прав. Главное, что тогда и Творец поймет и скажет, что этот мир принадлежит нам.
