— Теперь, — сказал Гленарван, — я приглашаю вас всех немедленно высказаться по поводу того, что следует предпринять в дальнейшем. Ваш совет, Айртон, будет для нас особенно ценным, и я буду вам очень признателен.
Подумав немного, Айртон, ответил:
— Спасибо, сэр, за доверие, которое вы мне оказываете, надеюсь Оправдать его. Я немного знаю эту страну, нравы туземцев, и если смогу быть вам полезен…
— Несомненно, — ответил Гленарван.
— Я полагаю, как и вы, — продолжал Айртон, — что капитан Грант и его два матроса спаслись при крушении, а поскольку они не добрались до английских колоний и о них вообще нет никаких сведений, то я уверен, что они, как и я, попали в плен к туземцам.
— Вы, Айртон, повторяете мои слова, — сказал Паганель. — Конечно, потерпевшие крушение попали в плен к туземцам, как они предвидели. Но значит ли это, что они, подобно вам, уведены к северу от тридцать седьмой параллели?
— Да, сэр, это вполне возможно, — ответил Айртон, — враждебные туземные племена избегают жить вблизи районов, подвластных англичанам.
— Это очень осложнит наши поиски, — проговорил озабоченно Гленарван. — Как найти следы пленников среди такого огромного материка?
Все молчали. Тщетно Элен вопросительно вглядывалась в спутников — она не находила ответа. Даже Паганель, вопреки обыкновению, был нем. Его всегдашняя изобретательность изменила ему.
Джон Манглс расхаживал по зале большими шагами, точно находился в затруднительном положении — и не в зале, а на палубе своего судна.
— Что бы вы предприняли, мистер Айртон? — обратилась к моряку Элен.
— Я, мадам, вернулся бы на «Дункан», отправился бы на место крушения, — с живостью ответил Айртон. — И там действовал бы сообразно обстоятельствам, а быть может, указаниям, которые послал бы мне счастливый случай.
— Правильно, — промолвил Гленарван, — только придется обождать, пока починят «Дункан».
— Значит, у вас на судне имеются повреждения? — спросил Айртон.
— Да, — отозвался Джон Манглс.
— Серьезные?
— Нет, но для исправления нужно такое оборудование, которого у нас на судне нет. У винта погнулась лопасть, и починить ее можно только в Мельбурне.
— А разве нельзя идти под парусами? — спросил боцман.
— Можно. Но только, если ветер будет встречный, то наш переход до залива Туфолда займет слишком много времени, а, кроме того, зайти в Мельбурн все равно необходимо.
— Так пусть «Дункан» плывет в Мельбурн, — воскликнул Паганель, — а мы без него доберемся до залива Туфолда!
— Каким образом? — поинтересовался Джон Манглс.
— Мы пересечем Австралию так же, как пересекли Южную Америку: следуя вдоль тридцать седьмой параллели.
— А что же будет с «Дунканом»? — с какой-то особой настойчивостью спросил Айртон.
— Либо «Дункан» найдет нас, либо мы найдем «Дункан». Если разыщем капитала Гранта, то вместе с ним вернемся в Мельбурн. Если продлим поиски до побережья, то «Дункан» отправится туда за нами. Кто возражает против этого плана? Вы, майор?
— Нет, — ответил Мак-Наббс, — если только переход через Австралию возможен.
— Настолько возможен, что я предлагаю миссис Гленарван и мисс Грант присоединиться к нам, — ответил ученый.
— Вы серьезно говорите, Паганель? — спросил Гленарван.
— Вполне серьезно, мой дорогой лорд. Это переход в триста пятьдесят миль, не больше. Делая по двенадцати миль ежедневно, мы закончим его менее чем в месяц, как раз за то время, какое потребуется для ремонта «Дункана». Вот если б необходимо было пересечь Австралийский материк под более низкой широтой, там, где простираются его необозримые безводные пустыни с нестерпимым зноем, словом, если б надо было преодолеть то, перед чем отступали самые смелые путешественники, ну, тогда иное дело. А тридцать седьмая параллель проходит через провинцию Виктория, через английский край, почти всюду заселенный, с проезжими дорогами и железнодорожным движением. Это путешествие можно сделать даже в коляске, если угодно, и в повозке, что предпочтительней. Это вроде поездки из Лондона в Эдинбург, не опаснее.
— А дикие звери? — спросил Гленарван, желая предусмотреть все возможные возражения.
— В Австралии нет хищников.
— А дикари?
— Под этой широтой нет дикарей, кроме того, они не так опасны, как новозеландцы.
— А беглые каторжники?
— В южных провинциях Австралии их нет. Они встречаются только в восточных колониях. Провинция Виктория не дает «права убежища» беглым каторжникам и даже издала в этом году закон, воспрещающий допуск на ее территорию людей, отбывших наказание в других провинциях. В этом году управление провинции Виктория пригрозило одной пароходной компании лишить ее субсидии, если суда этой компании будут продолжать, погрузку угля в портах западного побережья, где разрешается проживать ссыльным. Неужели вы, англичанин, и этого не знаете!
— Я не англичанин, — ответил Гленарван.
— То, что рассказал вам мистер Паганель, совершенно верно, — заявил Падди О'Мур. — Не только в провинции Виктория, но и во всей Южной Австралии, в Квинсленде и даже в Тасмании — нигде не допускают бывших каторжников. С тех пор как я живу на этой ферме, я не слыхал ни об одном каторжнике.
— Я тоже никогда ни одного не встречал, — заметил Айртон.
— Вот видите, друзья мои, — закончил Жак Паганель, — в этих краях очень мало дикарей, никаких диких зверей, никаких каторжников, а много ли найдется мест в Европе, о которых можно было бы сказать то же самое? Итак, решено?
— Как ваше мнение, Элен? — обратился к жене Гленарван.
— Наше общее мнение, дорогой Эдуард, — ответила она, поворачиваясь к остальным путешественникам: — В дорогу! В дорогу!
Глава восьмая. ОТЪЕЗД
Гленарван обычно не откладывал исполнение принятого решения. Как только предложение Паганеля было одобрено, он тотчас же распорядился в самый короткий срок готовиться к отъезду и назначил его на 22 декабря.
Чего можно было ждать от этого перехода через Австралию? Поскольку факт пребывания капитана Гранта на материке был бесспорно установлен, предпринимаемая экспедиция могла дать важные результаты. Она увеличивала количество благоприятных шансов.
Никто не обольщал себя надеждой найти капитана именно на тридцать седьмой параллели, вдоль которой был намечен маршрут экспедиции, но можно было рассчитывать, что обнаружатся какие-нибудь следы пребывания Гарри Гранта, и, уж во всяком случае, она приводила прямо к месту кораблекрушения. А это было главное.
