Читаем без скачивания Скоро полночь. Том 2. Всем смертям назло - Василий Звягинцев

— Лихо, — перевел дух Скуратов, не привычный к такому пилотажу.

Первым, с пулеметом на изготовку, из флигера выпрыгнул «Артем».

— Саш, остаешься на месте. Игорь — к орудию. Остальные выходим, — распорядился Новиков. И не удержался от шутки: — Я — за коммодора Перри[98] буду…

— Служба у них хреново поставлена, — сказал Антон, осматриваясь. — Мы уже минуту назад могли их раздолбать с воздуха, а они даже не засуетились…

— Шатт-Урх, передавай на всех каналах, кто мы такие и что прибыли с миссией мира и дружбы, — велел Андрей. — И шутить не советуем.

— Уже передает, — доложил Удолин, словно бы принюхиваясь к здешней атмосфере, а на самом деле зондируя эфир доступными ему способами.

«Артем» по собственной инициативе сместился левее, чтобы не заслонять Шульгину и Ростокину линию огня, одновременно расширяя свой сектор наблюдения.

— Вот, кажется, и комиссия по встрече приближается, — сказал Антон, первым заметив мелькание фигур за остеклением дверей и фасада. — Переговоры я начну?

— Кто же еще? Шатт-Урх пускай нас представит, а дальше — как умеешь, Тайный посол.

Отсутствие нормальной для подобного места охраны удивило Шульгина и Новикова. Ей полагалось быть — хотя бы в чисто статусных целях. Или у них действительно абсолютно безопасная планета, или оборонительный периметр вынесен за пределы острова. Столько нервничали насчет возможного огневого контакта — и ничего.

Но удивляло это только их, отнюдь не Антона. Ни на административных, ни на курортных планетах его миров о вооруженной охране силами спецназа, и даже о гражданской полиции никто и понятия не имел. Имелись другие способы, в чем форзейль убедился на личном опыте.

Так и здесь — зачем нужны «поддержатели порядка», если каждое существо обеспечено системой самоликвидации, срабатывающей не только при возникновении прямого умысла, при обыкновенном сбое программы.

Антон, идя на два шага позади Шатт-Урха, с которого Удолин только что снял все «стопора и ограничители», как выразился бы Воронцов, думал не о нем. И не о том, что скажет вон тому, черноволосому, одетому в белую тогу с красной полосой (чистый римлянин эпохи Республики), выступившему на два шага вперед от теснившейся за спиной толпы.

Он удивлялся, как здесь все похоже на планету Ланьлинь, где у персон его ранга принято было проводить отпуска, краткосрочные и длительные. Похожее содержание кислорода в воздухе, близкая по стилю архитектура. Что бы это значило? Та планета находилась от Земли намного дальше, чем Валгалла, и Антон совершенно точно знал, что за обозримый исторический период никто из граждан Конфедерации здесь не бывал и появиться сам по себе физически не мог. А поименно известные ему сотрудники Департамента активной дипломатии, если и могли, то никаких документов и записок на эту тему в открытых фондах не оставили.

И все же…

Точно так некогда удивили космобиолога Альбу абсолютно земные сосны на Валгалле.

Антон шел, выпрямившись во весь свой немалый рост, развернув плечи, оставив за пределами всех предыдущих миров и событий тяжелые и просто ненужные воспоминания. Без всякого рекондиционирования ощутив себя именно Тайным послом. Не какой-то там параллельной Земли, а могучей Галактической конфедерации.

Верно и вовремя Новиков о его титуле напомнил, сориентировал в нужном направлении. Так и будем работать. Андрей с Шульгиным тоже здорово сбили с толку аггров при самом первом контакте, выдав себя за представителей «третьей силы»[99]. Он же и на самом деле таковым является. И не только «третьей» — четвертой, если не пятой. Как считать. Шатт-Урх это сразу усвоил, «величайшим» назвал. Отсюда и пляшем. У вас тут свои мелкие разборки, а я прислан порядок навести.

Довольный собой, Антон разжал пальцы на цевье автомата, позволил ему свободно повиснуть на ремне под левым локтем.

Эмоции Шатт-Урха он мог контролировать не хуже Удолина, только несколько в другом спектре и проекции. Их приятель, кажется, не потерял себя, держался с достоинством, поскольку побывал там, где никто из присутствующих не был, узнал много нового и интересного и вдобавок привел с собой людей, с которыми можно разговаривать.

Времени на то, чтобы анализировать дальнейший обмен мнениями дуггуров, считающих себя мыслящими, не осталось.

В трех шагах носитель тоги остановился и протянул вперед правую руку с раскрытой навстречу ладонью.

Антон на всякий случай сделал то же самое.

— Господин, сними защиту с твоего мозга, тогда… сможет говорить с тобой голосом и по-русски, — сказал Шатт-Урх.

— Пожалуйста…

— Меня зовут Суннх-Ерм, — отчетливым голосом диктора московского радио представился дуггур. — Я — председатель Совета мыслящих, Рорайма, руководящих правильным функционированием народа нашей планеты.

«Вот и зацепка, — мельком подумал Антон, знавший сотни языков межпланетных рас, пользовавшихся фонетикой: агглютинирующих, корнеизолирующих, инкорпорирующих, верзоаффических и прочих. — Не могут носители таких личных имен принадлежать к той же расе, что и их правители, которых мы ищем. Элементарный признак колонизации, или — симбиоза. Суннх-Ерм, Шатт-Урх и — „ророайма“, „итиакуатиара“. Аналогично — Иван Обносков, начальник Райхсзихерхайтсхауптамт[100]. Кто в этой ситуации ведущий, кто ведомый — с ходу не угадаешь, но фонетика не обманет». Однако заниматься еще и исторической лингвистикой ему было некогда. Сделал пометку в памяти — и достаточно.

— Крайне приятно. Меня — Антон. Я — представитель Галактической конфедерации Ста миров, носящий высочайший ранг Тайного посла, экстерриториального и свободного от предрассудков! Мне поручено выяснить, что за конфликт разразился между близкими расами этой планеты. Мы прибыли к вам с миссией дружбы и сотрудничества. Мы готовы забыть обо всех случившихся на этой планете недоразумениях, к которым вы, Рорайма, надеюсь, не имеете отношения. Итакуатиара вас неправильно информировали, тапурукуара совершили несанкционированное нападение, урарикуэра не обеспечили теоретической базой. Это прискорбно, поскольку повлекло массу ненужных жертв. Однако несовершенная система управления не может быть поставлена в вину исполнителям. Здесь нужно спрашивать с руководителей. Согласны?

Слова Антона, подкрепленные исходящей от него нравственной силой, очевидно расстроили Суннх-Ерма. Где-то в его организме, пожалуй, тоже сидел предохранитель, препятствующий возможности помыслить о наличии каких-то руководителей, высших по административному, а то и биологическому уровню, чем он, Председатель.

— Мы не знаем, что такое «галактическая конфедерация ста миров», — ответил дуггур. — Ощущая твои мысли, я догадываюсь, что ты имеешь в виду звезды, наполняющие ночное небо. Но звезды — это звезды, на них не может быть жизни. Или я тебя не понимаю, или ты вводишь нас в заблуждение… Другие сказанные тобой слова тоже не имеют смысла в мире, куда ты пришел. Здесь — свои законы и правила. Тебе это понятно?

«Ах ты, сволочь, — подумал Антон, причем так, чтобы хоть это определение оказалось в сфере восприятия Суннх-Ерма. — В заблуждение! У вас тут, значит, и Джордано Бруно не было? И правильно! Зачем насекомым теория множественности обитаемых миров? Им и соседнего муравейника выше крыши…»

— Придется предъявить свои верительные грамоты, — с легким сожалением ответил Антон и повторил то, что раньше проделал с Шатт-Урхом. Не в полную силу, но основательно ударил ему по мозгам своим нечеловеческим стилем мышления и пакетом неземной космогонии. Для того чтобы понял, чтобы сообразил, с кем дело имеет.

Но фильтры между мыслящей и руководимой инстинктами частями личности у председателя были помощнее, чем у жалкого интеллигента Шатт-Урха. Не зря он был поставлен на свой пост, под который был специально заточен.

Так, вполне можно предположить, что в грамотно организованной, безопасной для обеих сторон дискуссии личность типа Сталина, правильно подобрав систему доводов, можно было бы в чем-то убедить и даже переубедить, а вот Кагановича — едва ли. Лазарь Моисеевич был абсолютно самодостаточен внутри раз и навсегда усвоенной мыслеформы. Чувствовал там себя комфортно и в рамках роли — чрезвычайно успешно.

Так и Суннх-Ерм. Что-то до него дошло, но основ не коснулось. По крайней мере — внешне.

— Я бы предложил вам пройти в зал Совета и там обсудить интересующие нас вопросы, — сказал дуггур. Он был вальяжен и представителен. На голову выше Шатт-Урха. Лицо его, гораздо более европеоидное, чем у любого ранее виденного представителя этого племени, выражало достоинство. По принципу: первый парень на деревне — я. Тоже верно. Члены руководящей касты должны зрительно отличаться от нижестоящих. Как брахман от неприкасаемого, как первый секретарь обкома партии от председателя сельсовета. Всем понятно и никому не обидно. Никаких погон не надо.