Окровавленное оружие с длинным и тонким лезвием, заточенным лишь на самом кончике, звякнуло, упав на пол. Морроны переглянулись. Аке пожал плечами и, не став оправдываться перед командиром и товарищем, виновато потупил взор.
– К счастью, убийца немного замешкался, и Кюсо успел сообщить мне, кто ваш враг и где его искать, – с пафосной интонацией заявил судовой лекарь и вальяжно устроился в стоявшем напротив стола кресле. – Так вы по-прежнему желаете, чтобы я удалился, или все-таки найдете время немного поболтать?
– Чего вы хотите: золота, угодий? – простив насмешливый тон и довольно вызывающее поведение гостя, маркиз перешел к главному, что характеризовало его с положительной стороны, как человека дела.
– Я хочу собственноручно свернуть мерзавке шейку, – заявил Патриун, глядя Вуянэ прямо в еще больше выпучившиеся от удивления глаза. – Уж больно вокруг неё охранничков многовато обитает, одному мне не справиться…
– «Неё», вы сказали «неё», милостивый государь? – переспросил шокированный услышанным маркиз.
– Да, «полковник» оказался дамочкой, прекрасной или уродливой, не знаю, поскольку ни разу не имел несчастья лицезреть эту особу, но вам-то она хорошо знакома, так что уж сами определитесь, идеал ли она женской красоты или нет!
– Кто?! – прокричал состроивший грозную рожу Аке.
– Кто?! – более сдержанно, но не менее настойчиво переспросил маркиз Вуянэ.
– Небезызвестная вам маркиза Онветта, родового имени не запомнил, все равно ведь вымышленное…
Неизвестно, какие отношения сложились между маркизом и маркизой: была ли она идейным бойцом за независимость колонии, верным боевым товарищем, множество раз спасавшим жизни преданных Вуянэ людей, являлась ли благородная дама его страстной возлюбленной или просто предметом бесплодного воздыхания, но одно было ясно: маркиз Вуянэ не смог смириться с этой мыслью, и, как следствие, в голову Патриуну полетела чернильница. Естественно, дракон увернулся, но несколько капель черной въедливой жидкости все равно угодили ему на лицо и испортили дорогой костюм.
– Вон, пшел вон, мерзавец! – прокричал Вуянэ, задыхаясь в приступе бешенства. – Передай своему дедуле, чтоб не смел больше злословить! Оставьте ваши индорианские интрижки для кого-нибудь еще… подоверчивей! А если старик хорошего отношения не понимает и хочет войны, что ж, он ее получит!
Вид неподвижно развалившегося в кресле и открыто ухмылявшегося нахала еще больше взбесил рассвирепевшего вельможу, пожалуй, даже больше, чем высказанное им предположение. Желая угодить старшему товарищу, а может, просто не боясь кровопролития, Аке ринулся было к Патриуну с явным намерением силой выставить его за дверь. Однако дракон не считал разговор оконченным и не собирался уходить. Великан-охотник не понял, что произошло, но только кресло, в котором только что сидел посетитель, оказалось пустым, а что-то острое и холодное уперлось ему прямо в кадык.
– Не дергайся, дружок! Сомнительная честь сомнительной персоны не стоит освежеванного горлышка, – прошептал на ухо моррона вкрадчивый голос оказавшегося у него сзади Патриуна.
Конечно, если маркиз и его подручные слышали «зов», то таким образом их было не остановить. Проколотое горло мгновенно срослось бы, а на каменные плиты пола не успела бы упасть и капелька крови. Однако воскрешение при постороннем не оставило бы морронам выбора, во имя своей безопасности им пришлось бы избавиться он ненужного свидетеля. Хоть вымышленная болезнь Патриуна-старца сильно подорвала его авторитет в глазах бессмертных воинов, но обострять отношения с темной лошадкой-священником им все же не хотелось, поэтому маркиз был вынужден великодушно сменить гнев на милость и ради блага их заговорщического дела поискать пути к мирному разрешению конфликта, едва не приведшего к поножовщине.
– Отпусти его, а иначе мне придется обнажить меч! – произнес маркиз, опуская ладонь на рукоять меча.
Угроза стала первым шагом в новой стадии переговоров. Наверное, Патриуну следовало испугаться, но ему почему-то стало смешно. В кабинете находились трое разумных и вроде бы неглупых существ, которым почему-то одновременно взбрело в голову поиграть в человеческие игры и вести себя так, как поступили бы обычные смертные.
– Прошу простить мой некорректный поступок. Ужасно нервничаю, когда меня пытаются схватить за шкирку и выкинуть за дверь, как нашкодившего в углу кота, – произнес Патриун, быстрым движением убрав кинжал от горла Аке и спрятав оружие за пояс. – Ваша позиция, господа, мне полностью понятна. Вы, как истинные благородные снобы, предпочитаете до конца тешить себя иллюзиями, вместо того, чтобы узнать горькую правду и своевременно принять меры. Что ж, – пятившийся к двери Патриун развел руками, – удачи вам на войне! А пока вы проливаете кровь, свою да чужую, кое-кто будет отсиживаться в своем уютном особнячке посреди «Цветущего сада» и гадать, сколько противников останется в живых после всех баталий, придется ли вырезать оставшихся и что делать, если верх возьмут герканцы. Хотя не сомневаюсь, «полковник» в юбке просчитала и этот вариант, ведь она умница, она привыкла действовать, а не прятать голову под подушку и внушать себе, что все замечательно, что все обойдется…
– Похоже, над церковью точно витает проклятие: старый священник занемог, а тут и его внучок умом тронулся, а ведь только приехал… – произнес Аке, скорее с сочувствием, нежели со злобой глядя на того, кто еще минуту назад держал острый кинжал у его горла.
– Нет, погоди-ка, – как и предполагал дракон, маркиз Вуянэ обратил внимание на главное в его прощальной речи. – Говоришь, Онветта у себя в особняке? Но как такое возможно, если альтруссцы первыми покинули Марсолу и сейчас находятся вот здесь… – на этот раз маркиз ткнул в карту не пальцем, а кончиком специально обнаженного по такому случаю меча, что, впрочем, не произвело никакого впечатления.
– Так, может, вам, господа, стоит прервать бесплодное корпение над картами, сходить самим да проверить? – посоветовал Патриун, благополучно добравшись до двери. – Советую побольше народу с собой прихватить, авось всех картечь из двадцатичетырехдюймовых орудий и не поубивает… Решайтесь, господа мыслители, решайтесь! Время – оно капризно, оно всегда играет против нерасторопных да чересчур доверчивых…
– А может, он прав? – проворчал Аке, когда Патриун скрылся и осторожно, чтобы не потревожить слух господ морронов хлопком, прикрыл дверь.
– Да нет, не может быть, – замотал головой маркиз, но вдруг застыл, видимо, призадумавшись и снизив степень доверия боевой подруге. – Хотя она не одна из нас, да и в последнее время вела себя как-то странно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
