Пару академических часов с Ванькой, вернувшимся из пейнтбольного клуба, Филипп отработал как следует:
«Нечего ему лодырничать, разгильдяю. Не то вырастет хулиганом и вандалом, станет гвоздиком или расческой машины во дворе царапать. Апосля обеда ему, что ли, еще ума вложить по-филологически, победителю? Подумаешь, каникуляр-вояка…»
Вскоре за обедом Филиппу откликнулась, аукнулась нехорошая зависть к ученику, блаженствующему на каникулах. Его самого принялся мучить нестерпимый каникулярный соблазн.
Он безусловно и с полуслова отклонил предложение супруги босса, от какого не принято отказываться. «Ахти, искушение!»
На словах он ей положительно пообещал подумать, посмотреть, что можно сделать с сессией… Но твердо знал: ему не суждено завтра отдать паспорт для получения визы, чтоб уже в субботу поехать с ней и Ванькой на десять-двенадцать дней в Париж. «Мадре миа!!!»
Не положено в данное время свежеиспеченному неофиту покидать прецептора и арматора. Не устоялись еще его дарования. «В старину неофитов-харизматиков вообще держали в монастырях и скитах в затворе…»
В другое время или хотя бы двумя неделями прежде Филипп, не задумываясь, с восторгом согласился. Какая тут к чертовой матери учеба и сессия! «Это же неделя с лишним в Париже! Конечно, с парижским-то языком у меня не того, не очень, но с пятого на десятое в ресторанном меню с гарсоном объясниться сумею. Тем более, с девочками-продавщицами в «Тати»…
Для Филиппа не составляло в общем-то каких-либо проблем досрочно сделать пару экзаменов на этой неделе. А остальные досдать по возвращении или перенести на осень. Но имелось еще одно щекотливое и щепетильное обстоятельство. Супруга босса явственно желает, чтобы он ей сопутствовал. «Ага! Если тебе, тетя Рая, в Париж по делу, не путем между ног чешется, то без меня ты там перетопчешься…»
Не очень-то лестно пройдясь в мыслях по долговязым модельным статям в плоскогрудости и по календарному возрасту супруги босса, Филипп не смог не вспомнить о Насте… С наслаждением потянулся… В приятственной такой истоме. Потом встал на руки и, не касаясь зеркальной стены шкафа пальцами ног, пару раз отжался от пола. Тем не менее в Париж ему захотелось еще больше…
«Кончай дурака валять, Ирнеев-Зазеркальный»! — он мысленно, строго и сурово, обратился к перевернутому отображению.
Внушение разительно подействовало. Филипп встал на ноги, взялся за ум и вернулся к изучению «Компендиума рыцаря-неофита Восточно-Европейской конгрегации». «Запад подождет, если на Востоке дела».
Вечером в подземном дачном тире Филипп первым же делом пожаловался Нике на «парижский облом». Он не сомневался: у арматора Вероники найдется, чем успокоить и утешить своего рыцаря-неофита.
— Аз-альфа, когда через три-четыре недели у тебя, Филька, устаканятся твои запредельные дарования инквизитора и экзорциста, я смогу передать тебе часть моего дара распознавания языков. Стопроцентной французской грамотности и беллетристический талант не обещаю. Но отправить хорошенькой парижаночке эсэмэску сможешь без проблем.
Да ты, как я вижу, и здесь не пропадаешь от сексуального одиночества. Во, выглядишь, как котяра на масленицу… Ладно, это твое дело личное… Трали-вали, сверху-снизу не устали…
Буки и бета, месье Филипп! В августе или в сентябре мы чудесно сможем вдвоем прошвырнуться в Париж и в Рим. Давненько я европейским воздухом свободы не дышала. Тебе и мне романские каникулы не повредят, совместим приятное с необходимым…
Веди-глаголь-гамма!!! Позвольте поздравить вас, мой дорогой рыцарь Филипп, с успешным окончанием первой седмицы неофита и обретением личного оружия. Гип-гип, ура, ура!
Добро пожаловать во второй круг посвящения, рыцарь-неофит Благодати Господней, — вдруг посерьезнела Вероника и с хрустом пальцев по-мужски пожала ему руку.
— Прецептор Павел отчаянно, но с надеждой молился за твое форсированное посвящение, брат Филипп. Предвещал наш старичок: оно будет связано с асилумом и оружием.
Между прочим, неофит, светится твое новенькое ружьишко так, что любой сильный маг от тебя должен за сто метров шарахаться… Надо тутось в одну кассу заделать ритуал его сокрытия…
Давай, показывай твою пушку. Только прошу, осмотрительно…
Филипп не совсем понял предостережение Вероники. Он перехватил пистолет за ствол и едва не сунул рукоятку ей прямо в руки. В доли секунды Веронику от него отбросило метра на полтора.
— Ой-ля-ля! Ты это полегче, братец Филька. Ты что, хочешь, чтоб мне пальцы обожгло? Или на х… обе сиськи оборвало?
Слава Тебе, Господи, спасаешь дуру е…анутую от такого же дурака е…нутого. Тебе что, дурень… «Компендиум» не писан?
— Извини, Ника! И писано и читано. Только в голове оно сразу как-то не укладывается. Забыл, понимаешь, о гомеостазисе и передаче права пользования. Оружие знает хозяина своего…
— То-то, разгильдяй!
Рыцарь Филипп подошел к столу для досмотра оружия, вынул магазин и продолжительную минуту сосредоточенно смотрел на серебристо-титановый «глок». Губами он конечно по-дурацки не шевелил. Но ритуал теургической трансвульгации предмета покамест от него востребует огромной концентрации. Сугубо, под испытующим взором арматора Вероники.
— Разряди ствол!
— В патроннике пусто.
— Без разницы, неофит, все равно посмотри. Не для тебя ли инструкции писаны, салага?
— Понял. Не ругайтесь, пожалуйста, тетенька арматор…
Лишь после всех должных манипуляций Вероника с разгоревшимися глазами не без опасений приблизилась к неведомому оружию в толстых эластичных перчатках, похоже, взятых от легкого костюма противорадиационной защиты. Осторожно тронув пистолет за рукоять, она принялась восхищенно его рассматривать, затем рискнула взять и разобрать.
Оружие ей не сопротивлялось. Хотя ему эта процедура не совсем полюбилась, почему-то прочувствовал такой вот оружейный нюансик Филипп.
— Ника! Артефакт — часть моего асилума?
— Еще какая!!!
— Я так понимаю: ни чистки, ни смазки ему не требуется?
— Правильно сечешь фишку, неофит! Давай-ка попробуй на вон той мишени «катящееся солнышко» сделать…
Стой, салага! Обычными практическими выстрелами… Этой страстью из асилума ты нам бетонные перекрытия на голову обрушишь. Таковские заряды только на полигоне можно испытывать.
Не знаю, надо проверить, они фугасные или осколочные по пехоте, может, противотанковые по многослойной броне…
Рыцарю Филиппу не очень-то удалось чудодейственно улучшить прежние показатели в стрельбе из обновленного личного оружия. Тренироваться и упражняться ему до морковкиного заговенья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
