Поскольку надуманное обвинение, использованное ельцинистами против своего собрата из НФС, начавшего допускать вольности, провалилось, его из тюрьмы-то выпустили. Зато через несколько дней подослали убийцу. Наемник прострелил несчастного почти насмерть, а потом пытался добить ножом. Бедняга чудом выжил и попытался скрыться за границей в одной из клиник, кляня за все своего предшественника и патрона — Тарпищева.
Как отмечалось в книге “Мятеж номенклатуры”, негодяи все время сбиваются в кучку и случайных людей меж ними нет. Это подтверждает и разоблачительная публикация о связях ельцинских телохранителей со “спортивными” капиталами, а также с криминальными кругами, оперирующими миллионами долларов (“Новая газета”, № 25, 1996). После таких материалов должны следовать посадки крупных чиновников, всяких там генералов, скоропостижно найденных в демократической капусте. У нас же наперсточники отделываются легким испугом. Да и то, если только газеты читать не разучились.
Примечательна и связь НФС с банков “Национальный кредит”, который по сходной цене был сдан Федорову одним из “демократических” финансистов — концерном “Олби”. Заодно передавались и функции незаконного финансирования политики. Федоров таскал каштаны из огня для Ельцина миллионами долларов. По свидетельству Стрелецкого, на докладной Ельцину об ущербе государству от деятельности НФС в размере 1,8 млрд. рублей, “всенародный” без подписи и даты выскреб искалеченное словечко “поже”. То есть, дал Федорову карт-бланш, оставив решение его судьбы на время “поже”. А “поже” Федоров вдруг умер, унеся с собой немало тайн о финансировании режима и грабеже страны.
Избирательная кампания Ельцина в 1996 году стала просто золотым дном для махинаторов, которые получили полную свободу рук для незаконных махинаций. По свидетельству того же Стрелецкого, Альфа-банк, “Российский кредит” и ОНЭКСИМ сумели в этот период перегнать за рубеж более 100 млн. долларов. Расходы на кампанию Ельцина при этом уже к 23 мая 1996 составили 300 млн. долларов (из которых тоже немало прилипло к рукам наперсточников). В дальнейшем вскрылся и механизм “перегонки” — биржевая система, которая позволила Чубайсу в свободное от работы время (пауза, в которой он не числился в правительстве) легализовать солидную сумму.
Иной вариант — это фальшивые кредиты. Например, СБС-агро (Смоленский) выдал кредит “на развитие гражданского общества” фонду “Гражданское общество”, возглавляемому бывшим чубайсовским пресс-секретарем и героем истории с “коробкой из-под ксерокса” Евстафьевым. Разумеется, кредит был не для того, чтобы возникали какие-то общественные структуры, способные контролировать власть и иметь собственное независимое мнение. Во время выборов, как становится ясно из публикации стенограммы тайного разговора Илюшина с Чубайсом, рядом с Белым домом можно было в любой момент арестовать 15–20 человек с сумками, набитыми незаконными деньгами.
Примечательно и другое околоспортивное действо — обращения ряда спортивных клубов в поддержку Ельцина на президентских выборах. Мы имеем в виду футбольные клубы — московский и владикавказский “Спартаки”, волгоградский “Ротор”, питерский “Зенит”. Решиться на такой позор спортивные герои, олимпийские чемпионы могли только ради одного — ради выживания своих клубов. Нет ли тут невидимой руки истинных хозяев Национального фонда спорта? Или все-таки герои спорта не так уж мужественны, когда дело касается гражданских поступков?
Наконец, последнее изобретение ельцинистов — Государственная налоговая служба, которая вовсе не пополнением бюджета, как выяснилось, занимается. Как показала проверка, средства Централизованного фонда развития ГНС расходовались таким образом, что “шишки” центрального аппарата ГНС смогли обзавестись весьма просторным жильем, оплатив его из средств налогоплательщиков (“Правда-5”, 18.12.96). Первый заместитель руководителя ГНС нагрел бюджет на сумму более полумиллиарда. Другой заместитель умудрился “приватизировать” более миллиарда и стремительно уволился из ГНС. Без законных оснований улучшил свои жилищные условия 61 работник аппарата ГНС. Лишь трое из них сдали государству свои старые квартиры, остальные переоформили их на родственников.
Мало того, ГНС оформило договор со строительной фирмой “Люкон”, которая должна была построить квартиры для сотрудников уважаемой службы. На деле же выделенные деньги в корпорации “Люкон” прокручивались в пользу проходимцев в течение трех лет — более 2 трлн. рублей. Аналогичный договор был заключен с АО “Викюр”, которая в течение двадцати месяцев “крутила” около 5.5 трлн. рублей.
А теперь обратимся к наперсточникам столичным.
Одна из привилегированных вотчин империи Лужкова — все те же банки, сформировавшие свой капитал на торгово-посреднической деятельности и сомнительных финансовых операциях с государственными средствами. Именно стараниями Лужкова и криминальных кругов Москва стала центром банковской деятельности, высасывая из страны все, что позволяли произвольные трактовки закона и активная (и отнюдь не благотворительная) поддержка высшего чиновничества.
Лужков опирался на такие банки, как “Менатеп”, Технобанк, “Национальный кредит” (до его кризиса в 1995), “Столичный”, “Орбита” и др. (не говоря уже про всем известный “Мост”). Среди 400 московских банков всегда найдутся те, кто не просто сговорчив, но готов на все, лишь бы деньги из бюджета города исправно поступали на его счета и использовались для приобретения прибыли.
Примером услуги Московского правительства частной структуре может служить передача “Инкомбанку” земельного участка в 6 га на 49 лет, совместно с требованием к прежнему владельцу — ФСК — возместить затраты по незавершенному строительству. Когда в 1996 году конкуренты “Инкомбанка” стали с использованием Центробанка распускать слухи о его близкой неплатежеспособности, Лужков взял своего любимца под опеку. “Инкомбанку” пришлось раскошелиться на 5 млн. долларов, перечислив их на строительство Храма Христа Спасителя. Такая внушительная акция благотворительности может быть объяснена либо очень удачной закулисной сделкой, либо найденным способом “отмывания” теневых доходов.
Тем временем, в газете “Вашингтон таймс”, ссылаясь на секретный доклад ЦРУ, пишет, что 25 крупнейших российских банков связаны с деятельностью криминальных структур. Поздравим с этим достижением криминал-демократов московского правительства.
Помимо Лужкова в аферы наперсточников, как хорошо видно из книги Стрелецкого “Мракобесие”, был погружен и В.Черномырдин вместе со своим ближайшим окружением. Например, отказ ЧВС ввести в налоговую базу операции по продаже алюминиевого сырья стоили бюджету 25 трлн. рублей. Но это, как говорится, другая история, требующая своего исследователя. Или просто следователя.
Не стоит и говорить, что все вышеприведенные истории — лишь вершина того айсберга, основная масса которого скрыта под толстым слоем лживой газетной публицистики, ворохом законов, указов и постановлений.
Наперсточники нагло грабили страну. Но, увлекшись добычей, они не замечали, что топор уже занесен над их раскормленными загривками. Раз за разом этот топор опускался и журналисты говорили об очередных “разборках”. Потом головотяпство происходило все чаще и чаще. Наступала эпоха, когда отвечать приходилось не перед милостивым к преступникам законом, но — своей головой.
Топливно-энергетическая олиграхия
В самом конце 1997 года Правительство Российской Федерации поручило федеральному министру топлива и энергетики г-ну Кириенко заключить договор доверительного управления акциями РАО “Газпром” в количестве восьми миллиардов двухсот восьмидесяти пяти миллионов семьсот двадцати девяти тысяч пятьсот пятнадцати штук (8.285.729.515 тыс.), составляющих 35 процентов от общего количества выпущенных акций этого “юридического лица”. Поскольку каждая акция Газпрома имела номинал в 10 рублей, треть “номинальной” стоимости активов Газпрома исчислялась в кругленькую сумму, составляющую почти 83 миллиарда рублей “эпохи реформ” или 83 миллиона рублей в масштабе наступившей с 1 января 1998 года “эпохи стабилизации”.
По поводу “Газпрома” Президент РФ издал указы № 399 от 20 марта 1996 года и № 478 от 12 мая 1997 года, а Правительство приняло постановление № 1603 от 19 декабря 1997 года. Такое внимание со стороны высших властей понятно — речь шла об управлении самым мощным в финансовом отношении предприятием государства, монополии, приносящей больше всего доходов казне и акционерам.
Договор, которым определялось, как надо управлять самой крупной корпорацией РФ и кому, уместился всего лишь на пяти с половиной страницах. Его оформили со скоростью курьерского поезда — на другой день после того, как вышло правительственное постановление. Значит, оно было не настоящим документом, а формальностью, на которую надо было только сослаться. А договор был приготовлен заранее и ждал лишь подходящего момента, чтобы его подписали.
