У валькирий не было ни времени, ни злости, ни маны, чтобы добивать отряд противника, который рассеялся вдоль дороги. Главная опасность устранена – маг снов, который мог запомнить ауры нападавших и выследить их позднее. Алия немедленно направила ковер-самолет к пещере джаа.
Ее терзали сомнения, хватит ли сил на новый бой с совершенно неизвестным врагом, когда большая часть маны ушла на Метеор и гигантский Огненный Шар.
Около пещеры не было никакой охраны. Алия снесла каменные ворота взрывом очередного Огненного Шара, готовясь к новому бою.
Но оттуда вышел лишь одинокий и болтливый старый маг, обратившийся к ним со словами:
– Девочки, как я рад вас видеть! Механизм этой проклятой двери рассчитан на троих здоровых мужиков или одно чудовище со щупальцами, – сказал он, указывая на какую-то лебедку, снабженную тремя длинными стальными ручками. – Боюсь, мне было бы трудно уговорить троих охранников проявить вежливость и открыть дверь перед немощным старцем. Нам лучше убраться отсюда прежде, чем они очухаются и будут готовы к урокам вежливости.
Алия вздохнула с облегчением и спросила бесцеремонно:
– Немощный, где джаа?
– Сдохла, – лаконично ответил тот.
Посланец наместника
Тиха была на Визе ночь. Туманно небо. Звезд не видно. Своей дремоты превозмочь не хочет глупый часовой. В ловушку пойманной осой Бласт мечется в тюрьме фонарной. Стяг Джаггарана над казармой висит уныло, неподвижно. А гомон суеты дневной истаял в сумраке неслышно.
Возможно, что-нибудь подобное написал бы местный поэт. Такая картина предстала перед высоким холеным господином, который величественно отворил дверцу кареты и ступил на землю Раншида.
Одежда путешественника была роскошной, но в меру, демонстрируя окружающим и богатство, и вкус владельца. Зеленая повязка гармонировала с темно-зелеными глазами, сердито блестевшими при свете Бласта. Часовой ухитрился задремать стоя, и взгляд пришельца не сулил ему ничего хорошего.
Человек распахнул свой длинный плащ и достал меч, который был подвешен прямо к ткани подкладки. Лезвие меча оказалось серым и полупрозрачным как грязное стекло. Острие оружия бесцеремонно укололо лоб часового и замерло.
Тот мгновенно проснулся, и внезапно выступивший обильный холодный пот смешался с кровью.
– Знаешь, что это? – спросил холеный маг.
– К… к… кристаллитовый клинок, – прошептал часовой.
– Верно. Значит, ты понимаешь, как тебе повезло, что ты проснулся и не дернулся?
Стражник понимал очень хорошо. Это лезвие прошло бы сквозь черепную кость так же легко, как сквозь кусок теста.
– Возможно, я прикажу твоему командиру регулярно проверять стражу подобным способом. Весьма укрепляет дисциплину, знаешь ли.
Не убирая меча, маг достал бумагу с печатью орды и поднес ее к лицу несчастного. Потом спрятал оружие и неспешно прошел внутрь.
Посланец наместника Затаба (а это был он) прибыл за пленными, чтобы отконвоировать их в Егелан. Небольшая проблема заключалась в том, что пленные не стали его дожидаться. Разумеется, посланец не просветлел от радости, услышав это известие. Молниеносный взмах кристаллитового меча разрубил надвое письменный стол хозяина кабинета.
– Ты хочешь сказать, что пленников увели прямо из подземелья твоей башни? И ребенка из секретного бункера? И никто не видел нападавших? И ты даже не помнишь, кто отрубил тебе руки?! Может, мне следует отрубить тебе еще и голову, раз она настолько бесполезна? Жаль, что потом не удастся отрастить новую, поумнее.
Посланец сверлил взглядом Фиуна, требуя ответа. Тот побелел от страха, и нервно косился на половинки стола. Мысль о том, чтобы броситься в драку, его не посещала. И не потому, что вблизи меч так же быстр, как огненная магия. А потому, что перед ним стоял посланец наместника Егелана – второго по статусу города орды.
Фиун был страшен в ярости, но сейчас он оробел перед гневом гостя. Командир раншидского гарнизона походил на злобного и непредсказуемого пса, который терроризировал округу. Пес трусливо поджал хвост и обмочился, повстречав дикого волка.
– Простите, брат Юлай! Меня опоили! Когда мы ловили этих шпионов, произошла небольшая стычка, один из них получил похожее ранение. Я лишь помню, что это их месть мне за то, что я верно служил орде!
– Верность определяется результатом. Где результат, я спрашиваю?! Наместнику нужны эти шпионы и, особенно, этот ребенок. Где они?! Я хочу, чтобы изображения их аур были переданы в Егелан. Кто из "сонь" контактировал с ними?
– Лхор.
– Зови сюда Лхора!
– Он… он убит.
Посланец свирепел.
– Есть изображения внешности?
– Да…
Посланец потребовал проводить его в архив Цитадели и показать изображения пленников и всех подозрительных личностей, которых видели в городе и его окрестностях за последнее время.
Сидя в тишине, он вглядывался в изображения пленных, стараясь запомнить каждую черту лица, запечатленную художником.
Маг воды. Очень молодой, и по молодости – худой, жилистый. Зеленовато-белая кожа, зеленые глаза, длинные серые волосы.
Женщина. Немного ниже среднего роста, немного стройнее среднего, красивая. Желтая кожа, черные волосы, черные глаза.
Мужчина. Высокий, атлетически сложенный. Черная кожа, черные курчавые волосы, черные глаза.
Еще один мужчина. Среднего роста и сложения. Розовато-коричневая кожа, русые волосы, карие глаза.
А вот это… тот, кто нужен господину наместнику. Возможно, тот самый ребенок, о котором говорится в предсказании. Широко расставленные глаза фиолетового цвета, молочно-белая кожа, короткие русые волосы.
Никого из них посланец не видел раньше. У пленников найдены документы орды… бесполезные бумажки! Вряд ли кто-нибудь из них назвал свое настоящее имя. Он стал просматривать остальные дела. Лица, лица, лица… какие-то мошенники, бандиты, повстанцы… на изображениях последних, как правило, стоял значок: вертикальный клин, перечеркнутый горизонтальной чертой. Руна меча, означающая, что этот человек казнен.
Перебирая изображения, посланец вдруг остановился, всматриваясь в очередной портрет. Этот мужчина был по-настоящему уродлив. Грубые, перекрученные черты лица, крючковатый нос, асимметричный рот, бледные губы и серая кожа. Радужки глаз – белесые, практически сливаются по цвету с белками. Только маленькие черные точки зрачков зияют, как проколы в пергаменте.
Посланник вгляделся в изображение. Узнавание сменилось презрением и легким удивлением. Он тихо пробормотал себе под нос:
– Камо Нэ Тала… что ты делаешь так далеко от Столицы? И где твоя повязка земного мага, уродец? Думаю… на нашей общей родине должен найтись кто-то, кто помнит твою ауру…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
