Читаем без скачивания Колеса - Артур Хейли

Сэр Персивал Стайвезент был тощий, длинноногий, и вид у него, по мнению Адама, всегда был скорбный, что никак не соответствовало действительности, и вечно рассеянный, что действительности соответствовало. Его добродушную, веселую натуру ничто не могло вывести из равновесия; однако, сосредоточившись на своей науке, он забывал обо всем, в том числе и о семерых детишках, маленьких и шумных. Этот выводок увеличивался в среднем на ребенка в год, с тех пор как Перси женился, а произошло это вскоре после его ухода из автомобильной промышленности. Он взял себе в жены приятную, но легкомысленную аппетитную девицу, ставшую леди Стайвезент, и в последние годы разросшееся семейство жило под Сан-Франциско в этаком развеселом сумасшедшем доме.

И вот сейчас, в августе, Перси прилетел в Детройт из Сан-Франциско специально, чтобы повидаться с Адамом. Они встретились под вечер в кабинете Адама.

Когда Перси позвонил накануне и сообщил о своем приезде, Адам стал уговаривать его остановиться не в гостинице, а у него дома, на озере Куортон. Эрика любила Перси. Адам надеялся, что приезд старого друга поможет разрядить напряженную атмосферу и неопределенность отношений между ним и Эрикой. Но Перси отказался:

– Лучше не надо, дружище. Эрика станет расспрашивать, зачем я приехал, а ты, наверное, захочешь рассказать ей об этом сам и по-своему.

– Что же все-таки тебя сюда привело? – поинтересовался Адам.

– Может быть, я ищу работу.

Но сэр Персивал не искал работы. Как выяснилось, в Детройт он приехал, чтобы предложить ее Адаму.

Одной компании на Западном побережье, занимавшейся созданием сложной электронной и радарной аппаратуры, требовался директор-распорядитель. Перси был в числе основателей этой компании, недавно его избрали вице-президентом по научной части, и сейчас он обращался к Адаму с предложением от имени своих коллег и от себя лично.

– Президентом – вот кем мы тебя сделаем, старина, – заметил Перси. – Начнешь у нас карьеру с самого верха.

– Именно эту фразу произнес когда-то Генри Форд, обращаясь к Банки Нудсену[14], – сухо сказал Адам.

– У нас это могло бы получиться солиднее. По той простой причине, что мы сделаем тебя крупным держателем акций. – Перси, поглядывая на Адама, слегка наморщил лоб. – Я попрошу тебя только об одном – сделай милость, отнесись к моим словам серьезно.

– Я всегда отношусь к тебе серьезно. – На этом, собственно, и не без оснований, зиждились их отношения, подумал Адам, – на взаимном уважении. У Адама были свои, причем весьма существенные, заслуги перед автомобильной промышленностью, а Перси, несмотря на проявлявшуюся порой нерешительность и рассеянность в сугубо житейских делах, неизменно добивался успеха во всем, что касалось науки. Вот и сейчас, еще до их встречи, Адам был наслышан о том, что эта компания Перси на Западном побережье за короткий срок снискала себе солидную репутацию в области разработки сложной электронной техники.

– Мы – некрупная компания, – пояснил Перси но быстро растущая, и в этом вся проблема.

И он стал рассказывать о том, что группа ученых вроде него решила создать компанию, чтобы новейшие современные открытия, которых так много в науке, обратить на благо практических потребностей и техники. Особое внимание уделялось новым источникам энергии и передаче ее на расстояние. Намеченные проекты призваны облегчить положение городов и промышленности, а также вследствие широкого применения ирригации улучшить снабжение населения продуктами питания. Их группа сумела добиться целого ряда впечатляющих успехов, так что компания, по выражению Перси, уже “заработала на хлеб с маслом и немного варенья к чаю”. Еще большие надежды связаны с будущим.

– Значительная часть наших усилий посвящена сверхпроводникам, – заметил Перси. – Ты в курсе дела?

– Признаться, не очень.

– Если удастся пробить нашу идею – а кое-кто из нас считает, что так и будет, – это явится самым значительным сдвигом в области энергетики и металлургии на памяти нашего поколения. Я расскажу тебе обо всем позже. Это может оказаться самой большой нашей удачей.

В данный момент, заявил Перси, компании необходим человек – деловой, с полетом, который взял бы на себя руководство ею.

– Мы – ученые, старина. Мы у себя собрали, если можно так выразиться, под одним зонтиком столько гениальных ученых, сколько нигде больше не встретишь. Но нам приходится заниматься такими делами, которые нам не по душе и к которым мы в общем-то не подготовлены, – организацией управления, бюджетными вопросами, финансами и прочим. А нам хотелось бы сидеть у себя в лаборатории, экспериментировать и мыслить.

Однако, заметил Перси, группа вовсе не расположена брать первого попавшегося дельца.

– Квалифицированных бухгалтеров – пруд пруди, от консультантов по вопросам управления просто нет отбоя.

А нам требуется выдающийся человек, обладающий фантазией, понимающий и с уважением относящийся к научным исследованиям, – человек, имеющий представление о том, как использовать технику, как внедрять изобретения, умеющий определить приоритеты в работе, а также представлять компанию в контактах с другими фирмами, в то время как мы будем обеспечивать тыл. Вместе с тем это, несомненно, должен быть во всех отношениях достойный человек. Словом, старина, нам нужен ты.

Ко всему этому трудно было остаться равнодушным. Надо сказать, что Адама, как и многих ведущих автомобилестроителей, не раз приглашали к себе работать другие компании. Но это предложение было совсем иного рода, учитывая, кем был Перси и что он собой представлял.

– А что думают об этом твои коллеги? – спросил Адам.

– Они привыкли доверять моим оценкам. Признаться, мы составили список кандидатов. Очень короткий. Твоя фамилия была в нем единственная.

– Я тронут, – искренне произнес Адам. Сэр Персивал Стайвезент позволил себе едва заметно улыбнуться, что случалось с ним достаточно редко.

– Но ты, очевидно, будешь тронут еще больше. Если тебе угодно, мы уже сейчас готовы обсудить размеры твоего жалованья, премии, количество выделяемых тебе акций, опционы.

Адам покачал головой.

– Пока это преждевременно. Дело в том, что я никогда всерьез не думал об уходе из автомобильной промышленности. Машины – это моя жизнь. Всегда были и остались по сей день.

Для Адама весь этот разговор носил сугубо теоретический характер. Сколько бы он ни уважал Перси, какие бы тесные узы дружбы их ни связывали, добровольно уйти из автомобильной компании представлялось Адаму совершенно немыслимым.

Они сидели лицом друг к другу. Перси переменил позу. У него была привычка, сидя в кресле, вертеться и крутиться как на шарнирах. Но всякое судорожное движение означало, что мысли его потекли в другом направлении и тема разговора сейчас изменится.

– Ты когда-нибудь думал, – спросил Перси, – что напишут на твоем памятнике?

– Я вовсе не уверен, что он вообще у меня будет.

Перси махнул рукой.

– Это фигурально говоря, дружище. После каждого из нас остается памятник – в мраморе или в воздухе. И на нем выбито, как мы распорядились отпущенным нам временем и что мы оставили после себя. Ты когда-нибудь об этом думал?

– Пожалуй, да, – ответил Адам. – Все мы, наверно, немного об этом думаем.

Перси соединил кончики пальцев и стал их рассматривать.

– О тебе, я полагаю, можно было бы сказать по-разному. Например: “Был вице-президентом автомобильной компании” или даже “президентом” – это, конечно, при условии, если тебе не изменит удача и ты обойдешь всех других серьезных конкурентов. Разумеется, ты окажешься в хорошей компании, хоть и многочисленной. Ведь так много, старина, в автомобильном бизнесе президентов и вице-президентов. Совсем как людей в Индии.

– Если хочешь что-то сказать, – заметил Адам, – зачем ходить вокруг да около?

– Прекрасная идея, старина.

“Иной раз, – подумалось Адаму, – Перси явно перебарщивает с этой своей благоприобретенной манерой вести себя на английский лад”. А она у него, конечно же, благоприобретенная, хотя он и английский баронет, так как Перси уже четверть века живет в США и за исключением акцента и речи всеми своими привычками и вкусами не отличается от коренного американца. Но может быть, это его пристрастие ко всему английскому лишь доказывает, что у каждого есть свои слабости.

– А знаешь, что могло бы быть написано на твоем памятнике? – сказал Перси, пригнувшись к Адаму и пронзительно глядя на него. – “Он создал что-то новое, ни на что не похожее. Он руководил теми, кто прокладывал новые пути, распахивал целину. И то, что он оставил после себя, имеет важное, непреходящее значение”.

Перси откинулся на спинку кресла, словно обессилев от необычных для него пространных высказываний и эмоциональной нагрузки.

В наступившей тишине Адам почувствовал, что это взволновало его куда больше, чем вся остальная беседа. Признавая правоту Перси, Адам и сам задумался над тем, сколько времени люди будут помнить об “Орионе” после того, как модель полностью изживет себя. Да и о “Фарстаре” тоже. Сейчас обе модели казались ему такими важными, поэтому все прочее в жизни многих людей, в том числе и в его собственной, отступало на задний план. Но не утратят ли они своего значения в будущем?