— Ну что, орлы, — обратился он к мальчикам, — местность знакомая?
Мужчина качнул рукой в сторону дома актрисы. Те активно закивали.
— Тогда сейчас играем в шпионов. Быстро шуруете домой, но так, чтобы вас никто не засек. Ясно?
Джек посторонился, ребята тихо выскочили и, прячась за деревьями, побежали к дому.
— Мариам будет в шоке… — только и смогла выговорить я.
— Не будет, она и директор в курсе. Я заезжал к ним днем, лишь немного с тобой разминулся.
И правда, в домике уже царила радостная суматоха. Наобнимавшись с детьми, Мариам сунула обоих в огромный чан с горячей водой, явно приготовленный заранее. Из кухни доносились приятно щекочущие нос запахи, а господин Форстан накрывал на стол. Я тоже отправилась умываться и переодеваться. Только попав в это уютное домашнее тепло, поняла, как сильно устала и каким длинным оказался день. Ведь всего сутки назад я в Адании только готовилась к поездке… а столько разного успело произойти. И уже вторая ночь практически без сна. Надеюсь, в планах Сорби выделена пара часов, чтобы отдохнуть?..
К сожалению, моим мечтам не суждено было осуществиться. Поспать дали только детям, хотя как раз они сопротивлялись и жались поближе к матери. Едва все поели и немного пришли в себя, Джек принялся командовать, организовывая отъезд.
— Мариам, вы подумали, что хотите взять с собой на память?
— Да-да, вот, — протянула она небольшой сверток. — Это можно? Вроде здесь ничего личного или узнаваемого.
Герцог развернул узел — действительно мелочи: пестрое стеганое покрывало, несколько детских рисунков, пара самодельных игрушек и маленькая брошка.
— Мамин подарок, — объяснила женщина.
— Ладно, все нормально. Картины отдали господину Форстану? — Дождался кивка и развернулся к директору театра: — Возьмите адрес. Когда шумиха уляжется, отвезете картины господину Дронеку — он найдет способ переправить их Мариам. Теперь переходим к делу. Все сделали, как я просил?
Госпожа Невилл кивнула. Кажется, здесь только я не в курсе, что происходит. Тем временем Джек принес мешок, который тащил еще от Дронека, и высыпал содержимое на пол… Кости?.. Человеческие?.. Я посмотрела на присутствующих — ни малейшего удивления на лицах. Напротив, Джек с Мариам ловко рассортировали содержимое, перенесли поближе к лестнице и сложили фигуру человека, упавшего с лестницы. Затем актриса сняла с пальца массивное кольцо и продела в него одну из фаланг пальцев скелета.
— Вот так, — с удовлетворением заметил Джек, — сойдет. Давайте лампу.
Мужчина взял газовый светильник и разбил его рядом. Похоже, герцог и правда все успел продумать. Инсценируют гибель актрисы — мол, свалилась с лестницы, потеряла сознание, начался пожар, и так далее. А господин Форстан опознает труп и заодно отгонит любопытствующих, чтобы не слишком тело рассматривали. Правда, что-то мне кажется, пожар должен быть достаточно серьезным, чтобы от трупа одни кости остались, но, думаю, Сорби и об этом побеспокоился. Действительно — герцог уже успел принести несколько кубиков взрывчатки, а господин Форстан какое-то местное горючее.
— Пожалуй, пора. Мариам, будите детей, прощайтесь с господином директором и незаметно садитесь в карету. Гейша, проследи за этим. Когда выйдете из дома, я закончу здесь.
— Надеюсь, еще когда-нибудь увидимся, — тихо сказал Форстан, обнимая и целуя Мариам с мальчиками и пряча покрасневшие глаза. — Может, на гастроли отпустят. Берегите себя.
Мужчина ушел. Мариам смотрела ему вслед, пока тот совсем не скрылся из виду, тяжело вздохнула и принялась одевать детей. Спустя еще пять минут мы расположились в карете. Мальчики сидели по бокам от мамы, вцепившись в нее руками, словно боясь, что их снова отнимут.
Практически следом за нами на место возницы влетел Сорби, с ходу пуская лошадей в галоп. От неожиданности я едва не повалилась на Мариам. Через несколько кварталов мы так же резко остановились. Я обернулась, пытаясь рассмотреть герцога через крошечное стеклянное окошко. Почувствовав мой взгляд, тот обернулся и прижал палец к губам, прося сохранять тишину. Я прислушалась за компанию. Спустя минуту раздался глухой хлопок взрыва. Джек чуть кивнул, мол, все в порядке, и мы неспешно тронулись дальше.
За городом Сорби притормозил, чтобы провести последний инструктаж — напомнил, кого как зовут, как вести себя на таможне, показал мне мои документы, чтобы могла подкорректировать ауру, а заодно достал термос и дал детям небольшую дозу снотворного.
— Разбудим на границе, — пояснил он Мариам. — Если они будут сонными, вряд ли их станут будить, поговорят только со взрослыми. А им, — кивнул мужчина в сторону мальчишек, — легче ошибиться в новой информации. Хотя на всякий случай я оставил их настоящие имена в этих временных документах, изменилась только фамилия. Новые паспорта, с которыми вы станете жить, получите уже в Исталии. — Затем герцог достал кольцо, похожее на обручальное, и протянул его Мариам. — Наденьте. Это амулет. Он должен смягчить ауру, — пояснил он. — Чтобы ваши Дары не слишком светились.
Амулет? Небось магический… а как же он работает? Я опешила настолько, что, не думая, мельком взглянула на Джека внутренним зрением и сразу отвела глаза. Мужчина вскинулся, тоже бросил на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказал. В самом деле… его ауру сложно было узнать. То есть это была его аура, но все Дары свелись к нескольким крошечным проблескам.
— Как же так? — переспросила я. — Разве магические предметы здесь действуют?
— Магические — нет. А этому магия не нужна. Моя старая, еще студенческая разработка, — с ноткой гордости произнес Джек. — Работает наподобие гасителя. Магии не требует и сам не фонит. В данном случае то, что нужно. По крайней мере при въезде мой не засекли. Цепочку могли бы попросить снять, а обручальные кольца вроде как вызывают меньше подозрений.
Я понимающе кивнула. Вот ведь — везде выкрутится.
— Выходит, в гасителе сюда что угодно провезти можно?..
— Теоретически да. Если на таможне не обнаружат, в чем я лично сомневаюсь. Ладно, поехали. Попробуйте поспать сейчас, до границы еще есть время.
Мы согласно кивнули. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, но ни я, ни Мариам не смогли уснуть. Так и просидели, нервничая, взглядами подбадривая друг друга, всю дорогу.
У границы нас попросили выйти. Мне, как служанке, еще и вещи пришлось вытаскивать. В уме я не раз успела помянуть Сорби «добрыми» словами, но помогать прислуге, естественно, никто не бросился. Зачем же столько барахла тащить? Хотя без вещей тоже подозрительно…
Джек прошел вслед за стражником внутрь пограничной станции. Затем позвали нас с Мариам. Скромно потупив глазки, как и положено приличным женщинам, мы заученно отвечали:
— Не знаем, зачем ездили. Муж сказал — собрались и поехали.
— Нет, не знаю, чем занимался хозяин, — я весь день с госпожой в таверне ждала.
— Нет, муж со мной не делится своими планами.
Вот так. Вполне в духе Отана. Нас привезли и увезли, а зачем — пусть мужчина отдувается. Кажется, офицер удовлетворился нашими ответами и позволил выйти из караулки. «Муж» тоже ненадолго показался — начался досмотр вещей. Один за другим открывались чемоданы, и прощупывалась буквально каждая мелочь. Время тянулось бесконечно. Закончив перебирать содержимое сумок, пограничники… начали пересматривать все заново! Я чуть не застонала — сколько ж это будет длиться?
Вдруг до меня донесся приглушенный разговор из-за угла. Судя по запаху, там курили свободные от работы стражи. Подслушанное не утешало. На пост вот-вот должна была нагрянуть какая-то проверка, потому пограничники и не спешили — пусть инспекция посмотрит на ребят в деле. М-да… невезуха… Я мельком взглянула на актрису — похоже, та тоже прислушивалась к беседе. Вдруг ее лицо побледнело, а глаза испуганно расширились. Я вопросительно посмотрела на нее.
— Инспектор Адвер, — едва слышно прошептала Мариам, назвав имя, ранее произнесенное стражниками. — Он меня знает… Я ж на учете у них стою из-за Дара. Боги! Если он меня увидит — пострадают все. И дети, и я, и вы, и театр…
