и не угодить в беду, гнали сон прочь.
С рассветом она уже трудилась на кухне, растапливая печку, чтобы успеть до пробуждения других обитателей терема приготовить завтрак. Задача оказалась не из легких. Топку просто переполняла зола, да и в дымоходе в районе заглушки обнаружилось что-то вроде птичьего гнезда. Хорошо, что Еве доводилось гостить у бабушки не только в квартире, но и в старом, еще дедовском деревенском доме, а переменчивая погода Наукограда заставляла иной раз топить и летом.
— А мы-то удивлялись, почему печка дымит! — увидев, как Ева выгребает мусор и раздувает огонь, обрадовалась Няша.
— Посмотрим, как она с приготовлением завтрака справится, — поджала губы Мшара. — Хозяйка нашей стряпней брезгует, предпочитает заказывать из ресторана, но мужики, и Скипер, и Никита, любят, чтобы было поплотнее. Едят не пустую кашу, а с какими-нибудь биточками или котлетами. И еще желательно с соусом или подливкой. Замучаешься, пока накрутишь.
Ева только плечами пожала. Уж котлеты-то она жарила, кажется, на автомате. Готовить она научилась еще со школы и никогда не отказывалась помочь, если мама просила. А тут даже мясорубка, хотя и не электрическая, на кухне нашлась. Разве что сначала ее пришлось долго отмывать и чистить. Мясо по виду вроде бы напоминало свинину, и хотелось верить, что это именно так. Говядину Скипер по понятным причинам не употреблял.
Приготовив завтрак и накрыв стол, Ева по приказу кикимор с тарелкой каши спряталась в закутке за печкой. Встречаться с телохранителем и Никитой она, понятное дело, и сама не очень хотела.
— Ну надо же! В кои-то веки нормальную еду приготовили! — уплетая за обе щеки уже третью котлету, удивлялся Никита. — Все пожарили и ничего не сожгли. И кашу рассыпчатую сварили.
Кикиморы довольно хихикали. Скипер угрюмо молчал и озирался, но, даже если что и заметил, виду не подавал.
— Этому соколу болезному, может, каши хотя бы отнести? — участливо пробасила Няша, при этом плотоядно облизываясь.
Ее, видимо, кровь узника вполне удовлетворяла.
— Обойдетесь! — сурово зыркнул на кикимор Скипер. — Сам досмотрю.
Ева, так и замершая с недоеденной тарелкой каши, только вздохнула. Результаты «досмотров» Скипера она много раз уже видела. Разве что бычара на сегодня торопился, поэтому к пленнику зашел накоротке и быстро ушел вслед за Никитой, спеша на зов Карины, а Ева осталась хозяйничать под присмотром двух придирчивых кикимор, которые с радостью навешали на нее все, что сами сделать уже долгое время ленились.
Убрав и перемыв всю посуду, вероятно, за целый месяц, Ева долго скребла и оттирала с помощью ножа и щелока до невозможности заплеванный пол, на котором помимо следов обуви и босых пяток различала и отпечатки раздвоенных копыт. Или ей это все-таки показалось? Потом таскала воду, стирала, готовила ужин, к которому Скипер с Никитой так и не вернулись, застряв вместе с хозяйкой где-то по делам Фонда.
Хотя в своих снах Ева видела не только мрачные казематы в духе средневековья, но и светлые комнаты с вполне современной отделкой и даже камерами наблюдения, изображение с которых транслировали на злополучный ноутбук, хозяйственная часть застыла где-то в середине прошлого века. Как жилище Таисии или дом бабушки. Какие-то технические приспособления типа мясорубки или кофемолки сюда уже добрались. Но электричество и водопровод, к сожалению, отсутствовали. Видимо, кикиморы не знали об их существовании, а Карина в этой части терема почти не бывала.
Ева, конечно, приспособилась, но безумно устала. К вечеру глаза уже слипались, а тело ныло хуже, чем после всех дней пути, намекая на то, что хотело бы вернуться в выглядевший уже довольно уютным чуланчик под лестницей. Однако, выполняя указания Таисии, Ева достала из рюкзака прялку и устроилась в своем уголке за печкой с рукоделием. Благо Мшара и Няша пили пока за самоваром чай и точили лясы, обсуждая какую-то болотную родню, а заодно перемывая кости хозяйке и Танечке Еланьиной, которая, по их мнению, совершенно зазналась. Обсудили и Еву, словно она не сидела тут рядом и услышать их не могла:
— Ну что я тебе говорила? Сиротка-то работящая да пословная оказалась! — рассуждала Няша, между двумя полуведерными кружками, от которых разило тиной и болотной травой. — Всю работу переделала, которую мы с тобой еще в прошлом месяце откладывали.
— Подозрительно это, — недовольно цыкала зубом, поводя из стороны в сторону маленькой змеиной головкой с длинным носом, Мшара. — Я сироткам не доверяю. Помнишь Чарусу из западносибирских шишиг? Сидела себе в своем болоте, головастиков гоняла, а как утопила заблудившуюся в лесу девчонку да отца ее с ума свела, так под видом сиротки в аниверситет столичный поступила, теперь у нашей хозяйки в юридическом отделе работает. Аж с двумя кавалерами крутит. На одного метит, у другого кровь пьет.
— Так она же из наших, — лениво отозвалась Няша. — Она мороком владеет.
— Елань тоже вон владела, — хмыкнула Мшара. — Девчонку ту, которая сокола из силков спасла, поначалу едва не насмерть затравила-заморозила. Да только перо добыть не смогла, хозяйское доверие не оправдала. Ей теперь самое место на кухне. А она перед нами задается. Командует. Ябедничает. Все надеется выслужиться. А того не понимает, что коли бы она тогда с пером не сплоховала, хозяйка соколика бы живо захомутала. Сейчас бы все в золоте ходили. Хозяина Нави на побегушках держали.
— Так бы уж и держали, — хмыкнула Няша. — Я зуб даю, что не удалось бы хозяйке да ее матушке самого Бессмертного перехитрить. Да и мальчишка кремень оказался. Даже интересно посмотреть, как он запоет, когда хозяйка его невесту заполучит.
Хотя, слушая такие разговоры, Ева сидела ни жива ни мертва, понимая, насколько высоки в этой игре ставки, она села на донце и, как ее учили, начала сворачивать выбегавшую из невидимой кудели золотую нить.
Завидев такое диво, кикиморы разом замолчали, зачарованно глядя, как веретено, словно без дополнительных усилий, обрастает тончайшей канителью. Ева сама толком не понимала, как это происходит. В дороге она пару раз упражнялась под руководством Маши, чтобы выглядело достоверно, но до этого, конечно, никогда не пряла.
— Откуда это у тебя? — сурово поведя поросшим бородавками длинным носом, спросила Мшара.
— Тетин подарок, — почти не соврала Ева.
— Почем продаешь? — придвинулась бочком завороженно следившая за движением слабо мерцающей в неверном свете лучины золотой нити Няша.
— Меняю, — отозвалась Ева, спокойно продолжая прясть и стараясь не выдать себя стуком бешено колотящегося сердца.
— На что это? — нахмурилась Мшара.
— На ночь, проведенную рядом с вашим пленником.
Ева вся подобралась, понимая, что от исхода этого разговора зависит судьба Филиппа, а, возможно, и ее жизнь.
— С каким
