«Полный ПЭ и фабрика уродов!»
«Не думал, что существуют подобные мудаки»
«этпесдец! какой кошмар, бедная женщина… (»
Ну казалось бы — а что же такого страшного мы увидели в рассказе Натали? Ну, предаётся Дедушка радостям свободной любви и практикует секс втроём — нам-то что за дело?
Можно было бы понять удивление, если бы у Варракса, например, рос член вместо носа. Или если бы Варракс обладал какое-нибудь ещё редким качеством, достойным книги рекордов Гиннесса. Но ведь то-то и оно, что ничего из ряда вон выходящего мы не прочли. Любвеобильность, лень, страсть к пиву и излишний вес — чего же тут необычного? Почему рядовые, в общем, привычки следует характеризовать словом «пиздец»?
У меня есть объяснение.
Давайте вспомним ещё одну тему, которая собирает аналогичные отзывы. А именно — разного рода школьные сочинения.
Пишет нам пятиклассник — «Дантес заколол Лермонтова шпагой». И сразу шквал негодования — «Россия Гибнет!». Откуда это негодование берётся?
Дело в том, что в голове у обывателей существуют некий идеальный образ — «нормальный школьник». И этот «нормальный школьник» непременно должен знать таблицу умножения и отличать Пушкина от Лермонтова.
Когда обыватель видит живого ребёнка, он пытается шаг за шагом сравнить его со своим идеальным образом. «Знает таблицу умножения? Хорошо, ставим галочку — этот тест пройден. Не отличает Пушкина от Лермонтова? Значит, не удовлетворяет критериям нормального школьника. Полный пиздец». Примерно так рассуждает обыватель. И… ошибается.
Обыватель допускает серьёзную логическую ошибку. Из утверждения «ребёнок, знающий Пушкина и законы Ньютона — хороший школьник» обыватель неправомерно выводит утверждение «каждый хороший школьник должен знать Пушкина и законы Ньютона». Мысль движется как трамвай по рельсам — обыватель видит ровно один путь прожить жизнь. И этот способ — выучить математику, литературу, географию и так далее, по списку. Затем получить высшее, устроиться на работу, завести ребёнка, купить квартиру… Только так и не иначе. Шаг влево, шаг вправо — криминал. Трамваи по асфальту не ходят.
Показать всю нелепость «рельсового» подхода, кстати, несложно. Достаточно показать кого-нибудь, кто двигался по другому пути. Ну, например, Рене Декарта. Который не то что законов, а даже имени Исаака Ньютона не знал.
Вполне очевидно, что хороший школьник может как знать, так и не знать Законы Ньютона. Может как владеть, так и не владеть французским языком. И, наконец, может как уметь, так и не уметь делить в столбик. Всё это — третьестепенные навыки, без которых образованный человек вполне может обойтись. Так как существует огромное число разновидностей образованных людей.
А то, знаете, регулярно попадается в книжках эдакая фотография идеала. «Успешный человек владеет имуществом на сумму не менее пятисот тысяч долларов, может двадцать пять раз подтянуться на турнике и имеет член не короче восемнадцати сантиметров». Как будто есть только один способ стать успешным человеком.
То же самое, в общем, мы видим и в отзывах на историю с Варраксом. Существует некий узкий ханжеский шаблон общественного мнения, которому Варракс, естественно, не соответствует. И комментаторам не приходит в голову спросить себя — а какая, собственно, разница, налезает ли на Варракса этот нелепый шаблон?
Тест мертвеца
(http://fritzmorgen.livejournal.com/97566.html)
Как и обещал, пишу подробную инструкцию по применению теста мертвеца.
В.: Зачем нужен тест мертвеца?
О.: Ещё товарищ Маслоу учил, что человеческие потребности делятся на несколько уровней. И только удовлетворив потребности нижних уровней — например, потребность в общении — мы можем начать удовлетворять желания верхних уровней. Например, желание творить.
Так вот. Вслед за Маслоу, я хочу разделить все наши желания на две группы — желания «достичь чего-то» и желания «убежать от чего-то».
И вот для этого-то различения я и хочу использовать тест мертвеца.
В.: Как работает тест мертвеца?
О.: Возьмите желание, которое испытываете. И попытайтесь позавидовать мертвецу.
Получилось позавидовать? Значит, это было желание избегания (избегания страданий).
Не получилось позавидовать? Значит, это было желание достижения. Желание достижения удовольствия.
Например, голод. Может голодный человек завидовать мертвецу? Легко! «Счастливый Джон! Он уже умер и не испытывает мук голода». Голод — желание избегания.
Второй пример — желание покататься на велосипеде. Фраза «Счастливый Джон умер и больше не хочет кататься на велосипеде» как-то не звучит. Значит желание покататься на велосипеде — желание достижения.
В.: А вот если я хочу девушку — это желание избежать одиночества или желание достичь радостей плотской любви?
О.: Скорее всего, это два разных желания.
1. Желание избегания — желания удовлетворить свою естественную потребность в девушках. Позавидовать тут можно: «Счастливый мертвец, он не воет от одиночества, как я».
2. Желание достижения — желание насладиться обществом особы противоположного пола. Позавидовать тут не получится: «Счастливый мертвец, он не хочет попробовать завтра с Настенькой девятнадцатую позицию Кама-Сутры».
В.: Почему именно мертвец принят за «нулевую точку», которая отделяет избегание от достижения?
О.: Мертвец и есть ноль — с мертвецом никогда не случается ничего хорошего и ничего плохого. Сравнивая себя с мертвецом можно определить, насколько мы счастливы.
В.: В чём заключается принципиальная разница между желаниями достижения и желаниями избегания? Ведь мы можем получить одинаковую радость от их удовлетворения.
О.: Разницу удобнее всего показать на графике.
На графике мы видим двух людей. Голодного студента, который поедает вчерашние макароны с солью и сытого директора цирка, который смакует в ресторане разные деликатесы.
Как видно из схемы, оба персонажа получили от еды примерно одинаковое удовольствие. Однако находятся они на разных уровнях счастья.
Студент перестал испытывать неприятные ощущения от голода и находится примерно на нулевом уровне — уровне мертвеца. Ну а директор цирка находится значительно выше, так как он, наоборот, над уровнем мертвеца значительно поднялся.
Более того, обратите внимание — у студента есть естественная граница сверху. Он не может перешагнуть через ноль. Как только студент слегка насытится, макароны сразу же перестанут его радовать.
А вот у директора цирка такой границы сверху нет, директор цирка от нуля удаляется. Директор цирка может получить сколько угодно удовольствия.
С другой стороны, у директора цирка есть граница снизу. Даже если мы лишим директора цирка лобстеров по бразильски, директор цирка не будет страдать. Он просто не получит удовольствия. А вот студента можно заставить страдать сколь угодно сильно, значительное время не подпуская его к еде.
В.: Разве нельзя достичь счастья удовлетворяя свои потребности?
Да, ещё древние греки задавались этим вопросом. И они ответили на него примерно так:
«Если бы счастье состояло в удовлетворении потребностей, то самыми счастливыми людьми были бы больные чесоткой. Так как у них всё время есть потребность (чесаться), и они всё время её удовлетворяют (чешутся)».
На практике же, коллеги, только очень наивный человек сочтёт больного чесоткой счастливчиком.
Однако этот эффект — кратковременная радость после избавления от страданий — несомненно присутствует. Не зря в Советской Армии была в ходу такая поговорка:
«Чтобы сделать человеку хорошо, нужно сначала сделать ему плохо, а потом как было».
Солдаты, собственно, и живут по такому принципу. Их так сильно мучают, что, например, обыкновенный сон становится огромной радостью. Да что там сон — солдат радуется уже тому, что его не трогают. Тем не менее, несмотря на то, что солдат так много поводов порадоваться, они, как правило, несчастны. Собственно, именно поэтому солдаты срочной службы и считают дни до дембеля.
Ещё одно соображение. В Швеции социальные проблемы, в общем, успешно решены. И у обычного шведа нет проблем с голодом, жильём, безопасностью и так далее. То есть, все желания избегания у него удовлетворены.
Но почему же тогда шведы так часто кончают самоубийством?
Да потому что мертвец живёт лучше. У шведов случаются разные мелкие неприятности — насморк, скука, шум от собаки соседа. У мертвеца же никаких неприятностей нет в принципе. Следовательно, для таких шведов вполне разумно сделать завершающий шаг наверх — стать мертвецами. И живущие на пособие шведы нередко на этот последний шаг решаются.
