почти сорока двух лет обители Сан Дамиано, вызывала восхищение и широкий отклик в Италии и за ее пределами. Другие женщины, увлеченные францисканским идеалом, подражали ей, другие монастыри возникали по типу Сан Дамиано, причем их основательницы всегда прямо или косвенно обращались к ней как к матери и наставнице.
Одной из самых пламенных последовательниц была блаженная Агнесса из Праги. Ей, дочери короля Богемии, помолвленной против своей воли сначала с Болеславом Силезским, затем с Генрихом Шведским и позже с Фридрихом И, казалось, на роду было написано воссесть на троне, но, чувствуя влечение к жизни религиозной, она всякий раз избегала неугодного ей супружества с помощью Божьей и папы. Обретя наконец свободу в своем монастыре в Праге, она пишет Кларе, испрашивая ее духовных наставлений. Клара отвечает. Четырем ее письмам суждено было сохраниться до наших дней. Первое, датированное 1234 годом, начинается весьма церемонно, словно дочь графа и графини ди Коккорано выказывает пиетет перед «мадонной Агнессой, дочерью достославного и могучего короля Богемии». Но высокое происхождение подчеркивается здесь лишь для того, чтобы напомнить о родстве более высоком, о величайшей чести быть невестой Христа и разделить с ним его бедность. Святая Клара превозносит бедность и девственность, дабы Агнесса оценила их бесконечную ценность, и заканчивает призывом ревностно и стойко служить Богу и, не впадая в гордыню, совершенствоваться, продвигаясь от добродетели к добродетели. Второе письмо, написанное между 1234 и 1235 годами, настаивает на тех же принципах стойкости и совершенствования и являет удивительную целеустремленность духа:
«Бережно сохраняй все, что достигнуто тобой; что делаешь, делай хорошо; никогда не останавливайся, но поспешай, с легкой поступью тех, кто боится, что даже пыль дороги может задержать их продвижение вперед; продвигайся уверенно и в радости по пути, избранному тобой, не поддаваясь и не уступая никому, кто хотел бы отвлечь тебя от цели и воспрепятствовать твоему бегу».
Третье письмо, 1238 года, приглашает к еще большему единению с Богом и толкует о благордстве души, которая принимает и хранит в себе
Господа, ставшего ради Своей любви младенцем и мужем страданий. Четвертое еще раз призывает размышлять о жизни и страдании Иисуса Христа и, изобилуя реминисценциями из Библии, проникнуто величайшим почтением к добродетели и девственности и в то же время живым материнским чувством, изливающимся наружу в мистическом порыве.
Нетрудно заметить, как от письма к письму возрастает нежность Клары к Агнессе, словно душа ее потихоньку раскрывается навстречу любви и преклонению далекой принцессы, ставшей ей дочерью в святом Франциске. «Прощай, дражайшая сестра…» Так заканчивается второе письмо.
«Деве, которую почитаю во Христе более всякой другой и которую в любви моей ставлю выше всех смертных, сестре моей Агнессе…» Так начинается третье.
«Той, которая есть вторая половина моей души, святилище любви божественной. Агнесса, королева светлая, мать моя возлюбленная и дочь моя, дражайшая среди всех… О мать моя и дочь моя, супруга Царя всех веков, не удивляйся, если пишу тебе не так часто, как моя душа и твоя желали бы, и будь уверенна, что пламенная любовь, которую питаю к тебе, никогда не угасала ни в малой степени. Как любила тебя родная мать, знай, так и я люблю тебя… Помни о матери твоей и думай о том, что светлый образ твой запечатлен в самой глубине моего сердца, потому что ты для меня дражайшая среди всех».
Это строки из четвертого письма. Из них и других видно, как умела любить святая Клара: не забывая о королевском происхождении Агнессы, но гораздо более ценя в ней, невесте Христовой, ее божественное родство; соединяя высоту мистического переживания с чисто человеческой нежностью и непосредственностью. Четыре эти письма — первое о девственности и бедности, второе о совершенствовании, третье о божественной любви, четвертое о созерцании — рисуют нам облик великой Аббатисы в ее ревностном служении бедности, в ее жизни одновременно деятельной и созерцающей, в ее страстной и стремительной любви; облик той, что преодолела величайшие препятствия и кинулась вдогонку учителю своему.
И каким быстрым ни был ее бег, ей все казалось, что она не поспевает.
ЖЕНЩИНА И СВЯТАЯ
На первый взгляд жизнь святой Клары, начиная с Вербного воскресенья 1211 и кончая одиннадцатым августа 1253 года, столь ярко озарена примером учителя и столь неуклонно следует его пути, что ее можно было бы определить одним словом — преданность. Но, при ближайшем рассмотрении, стебель ветвится, «цветочек» оказывается то фиалкой, то розой, то лилией, то пассифлорой; в деве проглядывает и ребенок и женщина. Святая Клара была чистой, смиренной, бедной; и очень благодарной в своем смирении, и счастливой в своей чистоте и бедности. Внутренняя жизнь ее имеет радостный тембр того колокольчика, которым она приглашала сестер к заутренней. Но святая Клара была и женщиной, которая, едва познав евангельское совершенство, пожелала овладеть им полностью и следовать ему всю свою жизнь, не зная колебаний; она была женщиной, которая, не изменив смиренному послушанию, не уступила властителям, защищая бедность; не уступила врагам, защищая монастырь и родину; не уступила болезни, строго соблюдая молитвы, посты и бдения; не уступила смерти, пока не добилась, чтобы завещание Франциска ее духовным дочерям было подтверждено Римом; не уступила страху суда — и умерла радостно, уверенная в себе и в Боге.
С одной стороны, ее жизнь есть свидетельство того влияния, которое только может оказать учитель на женскую душу, с другой — пример того, как женская душа может воплотить, защитить и передать идеал самого учителя, восприняв от него его мужественность и передав взамен собственную нежность. По правде говоря, юная Оффредуччи уже знала Христа и в своей чистоте непременно последовала бы за ним, но, не повстречай она «беднячка» Франциска, духовный путь ее был бы иным. Святой Франциск никогда не говорил, что значила для него святая Клара, предоставив судить об этом своим биографам. Святая Клара в течении всей жизни не уставала повторять, чем был святой Франциск для нее. Называя себя «его цветочком», она очень точно выражает свою потребность в нем, свою позицию по отношению к нему, свою женскую душу, которая нуждается в поддержке, но хочет сама находить ее, приноравливая ее к себе. Клара хочет, чтобы ее жизнь, как и ее завещание, была одним гимном благодарности Святому, который открыл ей Христа; хочет оставаться в тени, чтобы подвиг учителя высветился в полной мере. Но, несмотря на свое самоуничижение и именно в силу своей преданности Франциску, Клара имеет свое неповторимое лицо.
Основанный ею Орден отличается от Бенедиктинского своим
