— В приказном порядке? — она специально сменила цвет глаз на более темный, будто рассердилась.
— Зара, перестань дурачиться! Подумай сама: прилично ли тебе жить у друзей? Ты официально моя дочь, значит, имеешь полное право…
— Хорошо, только комнату я обставлю сама.
— Как хочешь. Не понравится эта — поживешь в гостевой, пока не устроишь все по своему вкусу. О деньгах не заботься, просто скажи, что делаешь покупки от моего имени.
— Какой широкий жест! — рассмеялась Зара. — Пытаешься откупиться за те девятнадцать лет, что тебя не было в моей жизни? Даже за двадцать, считая то время, что я была в утробе у матери.
— Восемнадцать.
— Что? — не поняла она.
— Восемнадцать лет, Зара, последний год можешь исключить, за мой счет ты провела его с пользой для тщеславия и кошелька.
— Да что ты сделал? Всего лишь признал правду! И в кошелек твой я не лезла! Если ты давал, я брала, выходит, не должна была? — теперь ее глаза были чернее ночи.
— Тише! Еще отрастишь крылья, до смерти перепугаешь соседку.
Рандрин встал, подошел к ней и приложил пальцы ко лбу — нараставшую в душе злобу, как рукой, сняло.
Зара подняла на него глаза:
— Интересно, что-нибудь может поколебать спокойствие Рэнальда Рандрина?
— Очень многое, но я не хотел бы, чтобы этим стали слова моей дочери. Так ты согласна переехать ко мне и попытаться мирно сосуществовать со мной под одной крышей?
— Согласна.
— Вот и славно! Я подожду тебя внизу и немедленно пришлю к тебе слугу за вещами. Экипаж ждет у подъезда.
— А если бы я не согласилась? — радужка вернула себе прежний миролюбивый цвет.
— Ты бы согласилась, я же знаю, что для тебя важнее всего.
Герцог вышел; девушка усмехнулась ему вслед и принялась по новой укладывать свой сундук, хорошо, что не успела разобрать вещи после поездки. На появление и молчаливые вопросы Ри она никак не отреагировала, да и зачем: соседка, наверняка, подслушивала под дверью.
Ее собственная комната, у нее не было собственной комнаты со времен жизни в деревне — а тут такие хоромы! Спальня и гардеробная с напольным зеркалом в полный рост и рядами дубовых шкафов. К спальне примыкает небольшая ванная комната — настоящее роскошество!
— Ну, как, очень вычурно, по-твоему? — отец внимательно наблюдал за выражением ее лица.
— Мило, — сдержанно ответила Зара, решив умолчать о том, что в этих комнатах она чувствует себя королевой.
— Менять что-то будешь?
— Пока не знаю, решу потом.
Девушка отдернула портьеры, впустив в комнату закат. Окна выходили в сад.
— Я позволил себе сделать тебе небольшой подарок на день рождения. Даже два. Первый ждет в гардеробной, второй заберешь после ужина в моем кабинете. Обстраивайся, переодевайся и приходи ужинать.
— Куда?
— Туда же, куда обычно, в Ореховую столовую. Или ты хочешь, чтобы по случаю воссоединения семьи накрыли в парадном зале?
— Я буду через полчаса. Это нормально?
Рандрин бросил взгляд на каминные часы и утвердительно кивнул.
После его ухода Зара первым делом прошла в гардеробную и, обойдя свой сундук, распахнула дверцы одного из шкафов. В пропахшей фиалками пустоте ярким пятном выделялось бальное платье. Ручная работа, тончайшая вышивка, узор из драгоценных камней на груди. И удивительным образом оттеняет ее глаза. Внизу, на специальной полочке, стояли туфельки под цвет платью.
Девушка приложила к лицу шуршащую переливчатую ткань, закружилась по комнате, представляя, как она будет смотреться на ежегодном балу. Да, это не ее прежнее бальное платье, это вещь совсем другого порядка, статусная.
Осторожно убрав платье обратно в шкаф, Зара открыла сундук и извлекла свой повседневный наряд. Расправив школьную форму, она повесила ее рядом с дорогим парадным одеянием — какой разительный контраст!
Умывшись, переодевшись и заново причесав волосы, девушка вернулась в спальню, повернула ручку двери и вышла в коридор. Сориентироваться в личных покоях дворца Рандринов было непросто, а спросить, куда идти, не у кого, поэтому пришлось выбираться самой.
Зара плутала недолго: одна из дверей отворилась, выпустив Апполину. Уж она-то знала, где находится Ореховая столовая!
Ужин протекал скучно и монотонно, практически в полном молчании. Чтобы оно не казалось слишком тягостным, герцог задал дочери несколько вопросов на счет практики, немного оживившись при упоминании демонов и фрегойев.
— Значит, их вызвали фрегойи? — Рандрин задумчиво постукивал пальцами по столу. — Двое, и один был жрецом? Пожалуй, следует вызвать на заседание Совета всех троих магов, это может быть занятным. Опиши мне старшего, того, что был с медальоном.
Девушка постаралась максимально точно воспроизвести внешность и повадки фрегойя, сомневаясь, что это может принести какую-то пользу. Отец слушал ее внимательно, иногда останавливал и переспрашивал, а потом неожиданно назвал его имя.
— Но откуда? — удивленно захлопала глазами Зара.
— У каждого есть свои секреты, — пожал плечами Рэнальд. — Я уже опосредованно сталкивался с этим типом, когда искал убийц сестры. Он сын одного из их мелких князьков, по совместительству — жрец рода. Уже бывший, — усмехнулся он. — Та еще семейка: убийцы, некроманты, жрецы темных богов… Я рад, что одного из них уничтожили — меньше проблем.
— Ты уже видела свой подарок? — подала голос Апполина. Было видно, что ей неприятны разговоры о фрегойях.
— Платье? Да, спасибо, мне понравилось.
— И только? — разочарованно протянула кузина. — Я столько времени потратила, придумывая фасон, выбирая и заказывая ткань… Между прочим, она эльфийская! Когда наденешь, сразу почувствуешь.
— Так это ты? — прищурившись, Зара взглянула на отца.
— Согласись, было бы смешно, если бы этим занимался я. Я просто сказал, что тебе нужно, дал денег, а Апполина взяла на себя заботу обо всем остальном. Не думал, что тебя это расстроит.
— Ни капельки! Просто справедливее было бы назвать платье подарком Апполины.
— Называй, как хочешь, мне все равно. Зато второй подарок целиком и полностью мой. Да, представь себе, я потратил на него часть своего свободного времени, надеюсь, ты оценишь.
— Посмотрим, я никогда ничего не обещаю наперед.
Герцог улыбнулся, но промолчал, углубившись в содержимое своей тарелки.
— Вы когда-нибудь будете разговаривать, как родные люди? — вздохнула Апполина. — Все время колкости, настороженность, недоверие…
— Кто же из нас двоих не доверяет другому? — Рандрин удивленно взглянул на нее. — Если бы я не доверял Заре, то не признал бы ее своей дочерью. Да, по твоим понятиям, мы не похожи на нормальных людей, но ты всегда жила по своим собственным законам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
