Читаем без скачивания 1937 - Вадим Роговин

Оставив на долю местных руководителей самостоятельное решение вопроса о том, как следует расшифровывать приведённую им метафору («имели когда-то случай пройти по улице, по которой когда-то проходил тот или иной троцкист»), Сталин «защитил» и другую категорию «наших товарищей» — тех, которые «идеологически стояли всегда против троцкизма, но, несмотря на это, поддерживали личную связь с отдельными троцкистами, которую они не замедлили ликвидировать, как только стала для них ясной практическая физиономия троцкизма. Не хорошо, конечно, что они прервали свою личную приятельскую связь с отдельными троцкистами не сразу, а с опозданием. Но было бы глупо валить таких товарищей в одну кучу с троцкистами» [720]. Этот пассаж косвенно указывал, что причиной репрессий может стать «личная приятельская связь с отдельными троцкистами», если она не была «вовремя» прервана.

Обильное «засорение» троцкистами всех звеньев партийной и государственной системы Сталин объяснял тем, что партийные кадры, будучи увлечены «колоссальными успехами на фронте хозяйственного строительства», утратили бдительность и заразились «идиотской болезнью беспечности».

Известные основания для утверждений о хозяйственных успехах действительно были. В 1935—1936 годах советская промышленность достигла невиданных в предшествующее десятилетие темпов роста производительности труда. Но хозяйственные успехи и этих лет не были столь значительными, как это изображал Сталин. Не были устранены хронические болезни советской экономики: диспропорции между различными отраслями народного хозяйства, низкое качество продукции, высокий процент брака и т. д. Теперь все эти недостатки списывались на происки вредителей, а хозяйственные руководители получили суровую острастку за недоумённые вопросы, возникавшие у них в связи с требованием обнаружить вредителей на всех предприятиях, включая и те, которые добились наиболее высоких экономических показателей. «Успех за успехом, достижение за достижением, перевыполнение планов за перевыполнением,— утверждал Сталин,— порождает настроения беспечности и самодовольства, создаёт атмосферу парадных торжеств и взаимных приветствий… одуряющую атмосферу зазнайства и самодовольства, атмосферу парадных манифестаций и шумных самовосхвалений». Осудив эти явления, которые он сам годами насаждал в партии и стране и которые не могли не вызывать возмущения либо недоумения у любого мыслящего человека, Сталин представил их причиной «политической слепоты», выражающейся в суждениях: «Странные люди сидят там в Москве, в ЦК партии: выдумывают какие-то вопросы, толкуют о каком-то вредительстве, сами не спят, другим спать не дают…» [721]

Для окончательного пресечения подобных настроений Сталин изобрел и сам же опроверг шесть «гнилых теорий», мешающих «окончательно разбить троцкистскую банду». Под этими «теориями» имелись в виду аргументы от здравого смысла, и в частности, недоумение по поводу того, как вредителями могли оказаться руководители предприятий, неуклонно выполняющих и перевыполняющих хозяйственные планы. В этой связи Сталин потребовал «разбить и отбросить прочь… гнилую теорию, говорящую о том, что систематическое выполнение хозяйственных планов сводит будто бы на нет вредительство и результаты вредительства». Он разъяснил, что эта «теория» не учитывает того, что «вредители обычно приурочивают главную свою вредительскую работу не к периоду мирного времени, а к периоду кануна войны или самой войны» [722].

В докладе Сталин прямо указал на тех, в ком он видел главную социальную опору в проведении большого террора. В противовес «кадрам», которые, согласно его лозунгу 1935 года, «решают всё», он выдвинул теперь категорию «маленьких людей», способных предложить наилучшие хозяйственные решения и эффективно разоблачать «врагов». Так, он рассказал, что ЦК трижды отверг предложенные Наркомтяжпромом проекты мероприятий по преодолению «прорывов», обнаружившихся в Донбассе. «Наконец, мы решили вызвать из Донбасса несколько рабочих и рядовых хозяйственных и профессиональных работников. Три дня беседовали с этими товарищами. И все мы, члены ЦК, должны были признать, что эти рядовые работники, эти „маленькие люди“ сумели подсказать нам правильное решение» [723].

В качестве другого примера проницательности «маленьких людей» Сталин привёл доносительскую деятельность Николаенко. Этот пассаж был прямым призывом к карьеристам из числа «маленьких людей» безнаказанно доносить на руководителей любого уровня.

Столь же определённо Сталин указал, кого следует избрать объектами тотального истребления. Сравнивая теперешних вредителей с «вредителями шахтинского периода», он заявил, что сила последних состояла в обладании техническими знаниями, которых «наши люди» тогда не имели. Теперь же, по словам Сталина, «у нас выросли десятки тысяч настоящих технически подготовленных большевистских кадров», по сравнению с которыми Пятаков и другие «троцкисты» являются «приготовишками». Сила этих «современных вредителей», утверждал Сталин, состоит в обладании партийным билетом, открывающим «доступ во все наши учреждения и организации» и поэтому делающим их «прямой находкой для разведывательных органов иностранных государств» [724].

В докладе Сталина был изложен глубоко продуманный план «кадровой революции», выходящий далеко за рамки «выкорчёвывания» участников бывших оппозиций и предполагавший практически полное обновление всех аппаратов власти. В этой связи Сталин назвал примерную численность «руководящего состава нашей партии», распределив его по иерархическим ступеням. Используя военную терминологию дореволюционных времён (что само себе не могло не резать слух любому человеку, сохранившему большевистскую ментальность), он заявил: «В составе нашей партии, если иметь в виду её руководящие слои, имеется около 3—4 тысяч высших руководителей. Это, я бы сказал, генералитет нашей партии.

Далее идут 30—40 тысяч средних руководителей. Это — наше партийное офицерство.

Дальше идут около 100—150 тысяч низшего партийного командного состава. Это, так сказать, наше партийное унтер-офицерство» [725].

Вслед за этим Сталин фактически обнародовал план полной замены представителей всех этих слоев новой, молодой генерацией выдвиженцев, рвущихся к власти и привилегиям. Он прямо заявил, что «людей способных, людей талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не перестаивали на старом месте и не начинали гнить. Ищите да обрящете» [726]. То был прямой клич, обращённый не к партийным руководителям, а к тем, кто должен был прийти к ним на смену: чтобы найти выход своим честолюбивым устремлениям, требуется одно, далеко не самое трудное условие — проявлять усердие в «разоблачении врагов народа».

В противопоставлении Сталиным молодёжи и старых кадров содержался серьёзный социальный смысл. Сталину казалось, что он одновременно и эффективно сможет решить две задачи — запугать, а потом убрать опасный для него слой руководителей и открыть канал вертикальной мобильности для молодёжи, которая будет безоглядно предана ему уже потому, что не знает правды о его прошлом и прошлом партии, в которой на заре Советской власти господствовали совсем иные нравы и отношения.

Сталинский коварный план был направлен на то, чтобы чудовищными, зверскими методами решить одно из главных противоречий послереволюционного общества: противоречие между старыми большевиками, занимавшими руководящие посты в партийно-государственном аппарате, и молодым поколением, которое стремится расти и добиваться социального продвижения. Впервые на это противоречие указал Троцкий в статье «Новый курс» (1923 год), где он предостерегал против упрочения «аппаратно-бюрократических методов политики, превращающих молодое поколение в пассивный материал для воспитания и поселяющих неизбежную отчужденность между аппаратом и массой, между „стариками“ и молодыми». Для предотвращения этой опасности Троцкий предлагал «освежить и обновить партийный аппарат… с целью замены оказёнившихся и обюрократившихся свежими элементами, тесно связанными с жизнью коллектива или способными обеспечить такую связь» [727].

Поскольку идеологи правящей фракции сразу же ложно истолковали эти положения как лесть Троцкого молодёжи, опорочивание «старой гвардии» и т. п., Троцкий счёл нужным посвятить данному вопросу специальную статью «Вопрос о партийных поколениях». В ней он указывал, что главная опасность старого курса состоит в «тенденции ко всё большему противопоставлению нескольких тысяч товарищей, составляющих руководящие кадры, всей остальной массе как объекту воздействия» [728]. Пути преодоления этой опасности Троцкий видел в усилении самостоятельности партии, демократизации её внутренней жизни, периодической ротации, обновлении руководящих кадров, воспитании в партийной молодёжи способности вырабатывать собственное мнение и бороться за него.