Японская императорская армия готовилась по новым уставам, принятым в 1929 году. В них был учтен опыт Первой мировой войны и последующих военных конфликтов. В армии была принята групповая тактика, хотя она все еще продолжала тяготеть к линейным порядкам и к густым построениям.
Шло быстрое насыщение армии современной боевой техникой и техническими средствами вооруженной борьбы. Применение авиации соответствовало высоте современных требований. Однако танки использовались только для непосредственной поддержки наступающей пехоты, но не для глубокого прорыва в глубь обороны противника. Шла проработка действий моторизованных и мотомеханизированных войск.
Императорская армия воспитывалась в наступательном духе. Оборона признавалась скорее злом, которого всемерно следовало избегать, — отсюда просматривалось некоторое пренебрежение армейского начальства к вопросам обороны и к ее фортификационному, инженерному обеспечению. Шанхайская операция японской армии, проведенная в марте 1932 года, хорошо высветила этот недостаток в армейской боевой подготовке.
Однако японское военное искусство выигрывало в другом: ведении встречного боя, умении совершать быстрые переходы, способности войск действовать в любых условиях местности, днем и ночью. Японского солдата-пехотинца учили совершать форсированные переходы по 50—60 километров в день. Большая ставка делалась на внезапность наступательных действий, умение отрываться от преследующего противника и навязывать ему свою инициативу в ходе боя.
Особой заботой военного министерства Японии были офицерские кадры, состоявшие почти исключительно из самурайского сословия. Старших и младших офицеров обязывали иметь хорошую полевую выучку, и поэтому японский офицер хорошо знал свое дело, то есть он был профессионалом.
Унтер-офицерский состав в своем большинстве состоял из сверхсрочнослужащих и был хорошо подготовлен. Каждого армейского унтер-офицера настойчиво готовили к тому, чтобы он был способен заменить в бою своего командира-офицера.
Подготовка солдат выглядела по меркам 30-х годов вполне удовлетворительной. Благодаря своей грамотности и допризывной подготовке, а также дисциплинированности и усердию японский солдат в течение своей двухлетней срочной службы основательно знакомился с военным делом. Командиры стремились воспитать у него высокую физическую выносливость и способность к напряженной боевой деятельности. В армии царил суровый режим, что также являлось важным воспитательным фактором.
В марте 1938 года в Японии принимается закон о всеобщей мобилизации, чтобы с началом будущей и скорой Второй мировой войны страна вступила в нее с полностью отмобилизованными вооруженными силами. В Маньчжурии как грибы растут военные казармы и городки, которые могли принять полтора миллиона солдат. Три четверти из них были построены вблизи советских границ.
Советская дальневосточная граница еще со времени окончания Гражданской войны оставалась «горячей». Если раньше через нее прорывались вооруженные отряды белоэмигрантов и «шалили» так называемые белокитайцы, то со времени захвата Маньчжурии японцами картина на границе стала меняться. Теперь ее нарушителями все чаще и чаще оказывались японские военнослужащие. Официально было зарегистрировано 231 нарушение государственной границы СССР, из них 35 крупных боевых столкновений всего за три года (1936—1938).
Особенно тревожная картина складывалась на советской государственной границе в Приморском крае. Здесь самыми «горячими» оказались участки Турий Рог и у озеpa Ханка, Посьетского пограничного отряда, Полтавского и Гродековского укрепленных районов, а также на реке Амур — близ городов Хабаровск и Благовещенск. 26 февраля японцы обстреляли советский пограничный наряд на острове № 211 на реке Аргунь. 27 мая японцы устроили на советской территории засаду и, захватив пограничника красноармейца Кривенко, увели его к маньчжурам. В начале июня пограничники Посьетского отряда задержали группу из 29 «японских диверсантов».
На участке Гродековского пограничного отряда неоднократно задерживались японские военнослужащие (часто — армейские офицеры), которые нередко были переодеты в китайскую одежду. Так, на заставе Сианхе наряд из двух красноармейцев — Сырчикова и Ферапонтова задержал целую группу японских солдат во главе с офицером и обезоружил их. Приведенные на заставу нарушители границы были посажены под арест в баню и после допроса отпущены на ту сторону. На допросе японский офицер заявил, что он обижен и оскорблен тем, что простой рядовой солдат посмел разоружить офицера императорской армии.
Японские военнослужащие многократно углублялись на советскую территорию целыми отрядами, откровенно провоцируя советских пограничников на огневую схватку. Были случаи захвата жителей приграничных селений. Японские офицеры не раз заявляли в ходе таких пограничных инцидентов: «Территория васа будет наса». В ходе боевых столкновений с нарушителями государственной границы пограничные заставы несли потери убитыми и ранеными.
29 января 1936 года одна из маньчжурских охранных рот, расположенная недалеко от границы, перебила своих офицеров-японцев, захватила оружие и снаряжение, сожгла казармы и перешла советскую границу с целью сдачи. Маньчжурские солдаты объясняли свои действия нежеланием служить у японцев, которые являются захватчиками китайской территории, на которой творят насилие над местным населением. Охранная рота, сложившая оружие, была интернирована и отправлена в тыл.
Майор А. Агеев из Гродековского пограничного отряда в одном из оперативных донесений сообщал, что «30января 1936 года в 14 часов 13 минут две роты японо-маньчжур нарушили советскую границу на полтора километра в районе пади Мещеряковской. Несмотря на численное их превосходство, наши малочисленные наряды нанесли налетчикам сокрушительный контрудар. Потеряв 31 убитыми, 23 ранеными и 24 обмороженными, налетчики бежали за пределы советской земли. С нашей стороны в бою смертью храбрых пали четыре бойца…».
На том же участке государственной границы советским пограничникам 24 ноября того же, 1936 года пришлось выдержать еще один упорный бой с японцами, имевшими на вооружении несколько пулеметов. Начальник погранзаставы Евграфов рассказывал:
«В 16.20 я получил донесение, что японский конно-пеший отряд нарушил границу. Подал команду: „В ружье!“ Быстро оседлав лошадей, мы поехали на ликвидацию японского отряда, численность которого составляла 60 человек. Командиру отделения Киселеву с S бойцами я приказал отрезать японцам путь отхода за кордон. Сам же я с группой бойцов в 12 человек решил окружить японцев и уничтожить. Противник открыл ружейно-пулеметный огонь. На расстоянии 200 метров от японцев я отдал приказание: «Открыть ответный огонь!» В это же время открыла огонь группа отделенного командира Киселева. Мы пошли в атаку. Японцы не выдержали нашего натиска и, оставив на месте убитых, стали трусливо отходить на следующий рубеж. По моему приказанию бойцы обеих групп стали забрасывать врага ручными гранатами, а затем перешли в рукопашный бой. Враг не выдержал, бросил и второй рубеж:. Мы выполнили свой долг: разбили наголову самураев, потерявших в этом бою 18 убитыми и 7 ранеными. Отбросив их штыками с нашей советской земли, мы выполнили приказ нашего правительства: если враг переступит одной ногой через границу — отрубить ему эту ногу, а если он перейдет через границу — уничтожить его».
На участке пограничной заставы Пакшехори японский отряд, перейдя границу, укрепляется на сопке, на которой устанавливает ручные и станковые пулеметы. Японцы отходят на свою сторону только после ожесточенной схватки. В ходе боя им на помощь подоспел кавалерийский отряд, который спешился напротив советской пограничной заставы и окопался. Его тоже пришлось выбивать за кордон силой.
Нарушители границы (в оперативных сводках они назывались «японо-маньчжурами») при переходе советской границы занимались разрушением пограничных знаков — столбов из дерева или камня. Вокруг одного из таких пограничных столбов под № 26 на участке пограничной заставы Турий Рог в Приморье бой длился почти целый день, причем японцев поддерживала своим огнем пушка.
Пограничные конфликты проходили также и на реке Уссури. Так, на один из ее островов высадился с двух военных катеров и двух больших лодок отряд японских военнослужащих, которые сразу же укрепились. Когда на остров прибыли тревожные группы советских пограничников под командованием лейтенантов Коновалова и Авдеева, младшего политрука Шамрая, то их встретили огнем из винтовок и пулеметов. Жаркий бой на острове посреди реки Уссури длился два часа. Шесть нарушителей были взяты в плен вместе с китайцами-перевозчиками, остальные сумели бежать на противоположный речной берег…
