— Мисс Марлоу! Господи, откуда вы появились? О, моя дорогая мисс Марлоу, как я рада видеть вас! Подумать только, вы оказались первой, кто пришел поздравить меня! Вы, наверное, уже знаете, что мы с Наджентом вчера обвенчались по специальному разрешению. Вышли из церкви, тут же сели в дорожную карету, которую Наджент построил специально для меня, и приехали в Дувр. Это так мило с его стороны, не правда ли? Изнутри он обил ее голубым бархатом, чтобы обивка гармонировала по цвету с моими глазами… Наджент, пойди скажи, чтобы наверху поменьше шумели. Это сводит меня с ума. Крики, топот, скрип так действуют на нервы, что хочется криком кричать! Передай морякам, что у меня раскалывается голова и что я не могу выносить этот адский шум… Дорогая мисс Марлоу, а я-то думала, что вы еще неделю назад уехали в Париж.
— Нам пришлось задержаться. Леди Ианта, я желаю вам всяческого счастья, но… извините меня… я поднялась на борт шхуны не для того, чтобы поздравить вас. Я увидела Эдмунда и догадалась, что он здесь делает. Скорее всего я вам покажусь назойливой, но мне кажется, что вы не должны тайно увозить его из Англии! Поверьте, не должны!
— Не должна тайно увозить Эдмунда из Англии? Мисс Марлоу, очень странно слышать этот упрек из ваших уст, так как именно вы подсказали мне такую замечательную идею!
— О, не говорите так! — испуганно воскликнула Феба.
Леди Генри лишь весело рассмеялась.
— Зря вы отказываетесь, конечно же, это были вы и только вы. Едва я прочитала, как Флориан и Матильда вывезли Максимилиана на лодке…
— Я вас очень прошу, остановитесь! — взмолилась Феба. — Неужели вы верите, что выдуманную мной чепуху следует принимать всерьез? Леди Генри, вы должны разрешить мне отвезти Эдмунда обратно в Лондон. Когда я написала в «Пропавшем наследнике», что граф Уголино не мог отправиться за Максимилианом за границу, это был только вымысел! Но сейчас это происходит в реальной жизни. Поверьте мне, герцог Салфорд может поехать за вами… закон на его стороне!
— Сильвестр никогда не узнает, где мы находимся, — уверенно ответила леди Ианта. — К тому же он терпеть не может публичных скандалов. Я убеждена, он ни за что не допустит, чтобы весь свет знал его семейные тайны.
— Если вы знали это, как вы могли так жестоко поступить с ним? — горячо спросила Феба. — С ним и герцогиней! Неужели вы не понимали, какое горе принесете ей, если увезете от нее внука?
Ианта надулась и ответила:
— Герцогиня не мать Эдмунда. По-моему, вы относитесь ко мне очень несправедливо. Вам наплевать на те страдания, которые выпали на мою долю. Вы не можете войти в положение матери и понять ее чувства. Но мне казалось, будто вы сочувствовали мне, когда я говорила, что никогда не соглашусь оставить Эдмунда Сильвестру. Только не убеждайте меня, что вы не назвали в своем «Пропавшем наследнике» Эдмунда Максимилианом, потому что все знают, так оно и есть!
— Да, знают! — взорвалась Феба. — Потому что вы сами растрезвонили об этом! Неужели вам мало того вреда, который вы мне уже причинили? Вы обещали никому не рассказывать о нашем разговоре…
— Я никому и не рассказала!.. Кроме Салли Дервент, но я взяла с нее слово, что она будет молчать! — обиженным голосом прервала Ианта мисс Марлоу. — Как вы можете бросать мне такие упреки? Мои нервы и так уже на пределе. Мне пришлось увезти Эдмунда одного, без мисс Пугговиц, и теперь я должна смотреть за ним и ублажать его, чтобы он не сердился на бедного Наджента. Ночью я почти глаз не сомкнула. Пока мы ехали в карете, мне пришлось держать Эдмунда у себя на коленях. Он часто просыпался, плакал и твердил, будто его тошнит, и я до смерти устала! Я рассказала ему не одну, а пятьдесят сказок, но мальчик требовал вернуть его домой. Он до того рассердил меня, что я его чуть не отшлепала. Представляете, несносная служанка в последнюю минуту неожиданно отказалась ехать с нами… а теперь являетесь вы и начинаете меня упрекать… О, какой ужас! Даже не знаю, как справлюсь со всем этим! Мне уже очень плохо. Почему эти противные моряки не могут заставить корабль не качаться? Почему он раскачивается вверх-вниз, хотя мы еще не отплыли от берега? Я знаю, что мне придется лечь в постель, как только поднимут паруса, но кто тогда позаботится об Эдмунде?
Эта страстная речь закончилась потоком слез, но когда Феба, решив воспользоваться отсутствием у Ианты служанки, четко объяснила обиженной красотке, как неосмотрительно брать Эдмунда в бурное море без прислуги, Ианта заявила, что готова пожертвовать своим здоровьем, удобствами и даже головой, лишь бы не оставлять ребенка Сильвестру. Она, однако, не забыла добавить с некоторым благородством:
— Люди все равно будут говорить, будто я больше люблю деньги, чем Эдмунда!
Так как Феба считала, что люди будут правы, она не стала разубеждать Ианту. Она попыталась вновь заговорить об Эдмунде, но не успела сказать и десяти слов, как Ианте пришла в голову блестящая мысль, и она радостно посмотрела на девушку.
— О мисс Марлоу, как же я раньше не додумалась! Мы возьмем вас с собой. Я хочу сказать, только до Парижа. Вы не сможете возразить, раз все равно туда направляетесь. У меня нет ни малейших сомнений, что вы так и просидите в Дувре с леди Ингхэм, если сами не переправитесь через пролив. Ее светлость присоединится к вам в Париже… вы вполне можете остановиться в посольстве до ее приезда. Все это можно будет легко устроить… Леди Ингхэм, конечно, доберется до Парижа и без вас. Не забывайте, что она захватила с собой служанку! Я уверена, что леди Ингхэм согласилась бы, что мне не следует путешествовать без сопровождения женщины, которая помогала бы мне с Эдмундом. О, мисс Марлоу, я прошу вас поехать с нами!
Но мисс Марлоу продолжала упорно твердить, что она ни за что не поедет в Париж с леди Генри и сэром Наджентом. Неожиданно в дверь каюты постучали, и Фотерби вошел в каюту вместе с Томом Орде, которого сэр Наджент тотчас же представил со скрупулезным соблюдением правил этикета. Том попросил у ее светлости прощения за то, что прервал беседу. Он пришел напомнить Фебе, что пора возвращаться на берег. Многозначительный взгляд юноши, посланный Фебе, сообщил ей, что попытки Тома уговорить сэра Наджента оставить Эдмунда в Англии завершились неудачей.
Леди Ианта приветствовала мистера Орде вежливой механической улыбкой и тут же перестала обращать на него внимание. Она, не таясь, обратилась к сэру Надженту и совершенно серьезно сообщила ему о своей блестящей мысли, найдя в нем единственного союзника. Идея захватить с собою в Париж Фебу показалась Фотерби настолько гениальной, что он даже предложил поаплодировать уму ее светлости. Том объяснил ему сначала вежливо, а потом с печальной откровенностью, почему он считает это предложение глупостью. На дальнейшие уговоры мистер Орде заявил, что отказывается сопровождать их во Францию и не согласен оставаться в Дувре один, чтобы объяснять леди Ингхэм, почему внучка так поспешно бросила ее. Дело застопорилось, поскольку никакие доводы не действовали на Тома.
