В два часа пришел жандарм, Дмитрий по имени, родом из Наканиеда, отправляющийся послезавтра на Формозу. Был он солдатом и вынес весь поход в Китай, в северной армии, участвуя во многих сражениях; вернувшись, пожелал служить в жандармах (кемпей), почему поступил здесь в приготовительную к сей службе школу, правила которой не позволили ему отлучиться сегодня утром для того, чтобы помолиться за литургией, но он готовился к Таинствам, постился и очень просил исповедать и приобщить его запасными дарами; я с радостию согласился на это; священников не случилось, ни о. Романа, ни о. Павла Сато, и потому я сам исповедал и приобщил его. Потом (угостив чаем с булкой) снабдил его христианскими книгами и иконками.
Был барон Мадено Коодзи, жаловавшийся, что наши академисты пишут о России дурно в газетах, также что из русских газет дурное об Японии переводят и печатают, особенно Кониси этим отличается Просил остановить их. Но как? Им говорено было — каждому, пред отправлением в Академии, что они назначаются, между прочим, и на сближение их Отечества с Россией; пусть–де потом говорят и пишут в Японии о России и наоборот, да пусть в России на задние дворы не заходят и грязи оттуда не вывозят в Японию. Если они все–таки нагрузились грязью, то как сделаешь, чтобы не пачкали и не воняли?!
13/25 ноября 1895. Понедельник.
Был методистский бишоп, американец Hendrik в сопровождении Rev. Loomis, моего знакомого. В белом галстуке, с умными глазами и живыми движениями; рассказал я ему о нас здесь все, что он пожелал знать, и даже снабдил книжкою протоколов нынешнего Собора, но в Собор и на колокольню не повел, чтобы не застудить не совсем поправившегося горла, — одни досмотрели, что хотели.
О. Иоанн Оно, состоящий в Нагоя, был; направляется, согласно испрошенному наперед дозволению, в Сендай, к себе на родину по домашним делам.
О Церкви в Нагоя говорит, что прежние христиане держат веру, ходят в Церковь, новых не является; проповедь совсем упала.
14/26 ноября 1895. Вторник.
Новые академисты — Емилиан Хигуци и Марк Сайкайси погостили в своих домах, вернулись и теперь готовы к службе; поэтому сегодня учителя (академисты) сделали новое распределение уроков в Семинарии и Катихизаторской школе; о. Сергий Глебов от преподавания уволен, ибо скоро отправляется в отпуск в Россию, а приехавшим даны уроки; всем им — академистам — пришлось по двенадцать уроков в неделю (всех их семь человек). Кроме того, они издают «Синкай».
В двенадцать часов мы все вместе пообедали; о. Роман, нынешний (весьма слабый) инспектор Семинарии, участвовал с нами в трапезе, но ему должно было быть очень скучно, ибо разговор все время шел по–русски.
Пред обедом, встретившись с Даниилом Кониси, я говорил ему, чтобы не писал дурно о России и из русских газет не переводил дурное о Японии — ропщут–де на это сами же японцы, желающие добрых отношений к России; заверил Кониси, что он совершенно не причастен этому греху.
15/27 ноября 1895. Среда.
Утром отослал доктору Оказаки гонорар за его визиты: 20 ен, был он у меня одиннадцать раз; за лекарство заплачено особо. От болезни, наконец, избавился — слава Богу!
После обеда секретарь Нумабе и его помощник Фудзисава сдавали, как всегда в это время, деньги, вырученные за год с продажи по Церквам крестиков, икон, церковных свечей и прочих церковных предметов, а также книг, печатаемых Миссиею: всего ныне выручено: 318 ен 40 сен. А расходов–то сколько было! Суждено ли когда–либо покрыться расходу приходом?
По сегодняшней «Japan Daily Mail» синтуистских кумирен в Японии 193476, синтуистских жрецов (синкван) 14766 (то есть по тридцать кумерен на жреца, ибо служба в каждой из них должна совершаться раз или два в год). Буддистских кумирен: 108000, а бонз 55000. Вот какая вражеская армия перед нами!
16/28 ноября 1895. Четверг.
О. Симеон Мии из Хиросима пишет, что он был в Мацуе, исследовал, что там наделал Лука Кадзима, прежний катихизатор. Оказывается, следующее: удерживал он у себя, на свои расходы, квартирные деньги, 3 1/2 ены ежемесячно, посылаемые отсюда; до сорока ен он задолжал таким образом домохозяину. Этот вышел, наконец, из терпения, выселил Луку с семейством в дом, где устроена, во втором этаже, молельня, и отдал его прежнее помещение, домик, выходящий на озеро, под ресторан, заключив условие с рестораном на два года. Чрез это молитвенный дом сделался совершенно несоответствующим своему назначению. Поместиться там катихизатору есть где, но проход к ресторану, лежащий чрез навес молитвенного дома, и самое соседство ресторана, откуда, особенно по воскресеньям и по вечерам, раздаются возгласы гуляющих, песни и музыка арфисток, делают неудобными и проповеднические, и молитвенные собрания: это обстоятельство и привело в уныние теперешнего катихизатора Петра Такемото. О. Мии пишет, что если бы он явил настолько мужества и терпения, насколько обнаружил в минувшую Китайскую войну, то мог бы проповедывать и в Мацуе, но при его упадке духа и к тому еще катихизаторская неопытность находит лучшим дозволить ему, как он сам желает, отправиться на проповедь в Ивакуни, в Ямагуци кен; Мацуе же на время поручить соседнему катихизатору Николаю Такаги (в Ионако). Просит о. Мии простить вину Луки Кадзима; из–за бедности–де провинился, как ныне раскаивается плачем; шесть человек детей и отец больной, а содержание всего 13 1/2 ен едва на рис хватает (местная же Церковь, должно быть, не помогала, или мало очень). В Хиросима ныне он любим и полезен, а христиане там помогают ему в содержании. Конечно, нужно будет простить да еще и послать на руки о. Мии помощь для Луки. Прямо нельзя; Лука, при своей глупости, может принять за поощрение и вперед к подобным поступкам.
17/29 ноября 1895. Пятница.
Стефан Тадзима, из Тоёхаси, оправдывается, что он только девять раз ходил рыбу удить (как будто в этом дело!), но что у него ныне есть слушатели, из коих шесть надежные. Послано его письмо о. Матфею Кагета, чтобы он наблюдал за отношением Тадзима к слушателям. Стяжать их нетрудно: желающие слушать христианское учение везде найдутся, но трудно довести их до крещения — для этого требуется усердие и постоянство катихизатора.
Николай Такаги, из Монако, пишет длиннейшее письмо, в котором наиболее интересное то, что крестился там сын местного богача и зиждутся на сем надежды на дальнейшее развитие Церкви. Дай Бог! Но только опыт показал, что крещение молодых богачей почти никогда не сопровождается ожидаемыми результатами: богатство слишком искусительно, чтобы обладающий им долго воздерживался от возникавших в молодом человеке всевозможных похотей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
