— Вы вольны принимать любых гостей, однако я еще раз настоятельно прошу учитывать при приглашении вышеперечисленные пожелания.
— Ты кто такая? Старшая по дому? Не маловата ли? — фамильярно перебила меня роковая брюнетка.
— Я хозяйка данной съемной квартиры, — поправила я и скорбно резюмировала: — Боюсь, к моим пожеланиям добавляется еще один пункт: запрет на посещение квартиры этой особой. На территории своей собственности я не намерена терпеть оскорблений.
Теперь уже пышная брюнетка зашипела такой змеюкой, так опасно сузив глаза, да еще и хищно скрючив пальцы с ногтями цвета фуксии, что я задумалась: а успею ли захлопнуть дверь перед носом красотки до того, как она бросится на меня с желанием разодрать в клочья. Фантазия продолжилась зрелищем завязшей ногтями в древесине двери гарпии, и я, не удержавшись, едва слышно хихикнула. Зря! Краля ЛСД рассвирепела окончательно и, взвыв:
— Так это она! — двинулась с неотвратимостью танковой дивизии не на меня, к чему я в общем и целом была морально готова, а на ЛСД.
Конрад весело присвистнул. Я машинально посоветовала: «Не свисти, денег не будет!» — и ощупью пошарила на этажерке сбоку от двери, пытаясь подобрать какую-нибудь вещицу потяжелее, чтобы съездить разбушевавшуюся бабу сзади. Ничего не нашла, кроме двухлитровой бутылки с водой. Сама же ее там забыла, когда цветы в комнатах поливать заходила. Хорошая водичка, отстоянная, с капелькой жидких удобрений, чтобы зеленка гуще перла. Еще целых полбутылки оставалось!
Так что, пока безумная баба не покалечила моего куратора, я единолично приняла решение об экстренном поливе. А то уйдет ЛСД на больничный, кто ж мне ценные советы давать будет и язвить без перерыва на обед? Не тратя более времени на рассуждения о сути вещей, я чуть подала емкость назад, а потом совершила поступательное движение руками вперед, одновременно нажимая на стенки бутылки. В роскошный полет отправилась широкая струя живительной влаги. С самого детства в брызгалки не играла, однако ж навык не забылся. Прав батюшка из анекдота: «Талант не пропьешь, как фисгармонию!»
Черноволосая, громко кипящая яростью дама в красном мгновенно стала очень мокрой. Я хорошо попала. От маковки до туфелек на шпильках водичка распределилась равномерно. Скандалистка, не долетев до куратора пары десятков сантиметров, застыла, как Железный Дровосек, попавший под ливень. Медленно-медленно, будто и впрямь заржавела, развернулась ко мне. В глазах, несмотря на воду снаружи, полыхало пламя пожара.
— На выбор: уходите добровольно, или я вызываю полицию и обвиняю вас в незаконном проникновении на чужую жилплощадь. Участковый мой бывший одноклассник, а начальник РОВД — дядя подруги, — улыбаясь самым любезным образом, предложила я, извлекая из кармана чехол с мобильником, и крутанула его в пальцах на манер кольта из ковбойских боевиков.
Женщина гордо вскинула голову, надменно бросила ЛСД: «Я этого не прощу!» — и выплыла за дверь, попутно попытавшись задеть меня кормой. Я не гордая, подалась назад, пропуская мокрую возмутительницу спокойствия. Дверью она тоже намеревалась хлопнуть, да не вышло, я выставила руку вместо доводчика. А с площадки роковая брюнетка просто испарилась.
Как-то многовато в последнее время вокруг меня не только всяких чудес, обилие которых я только приветствую, а и особ разного пола, способных к нетиповым перемещениям в пространстве. Значит, точно из «Перекрестка» гневная особа, поэтому я деловито предложила куратору:
— Если хотите помириться, самое время догнать свою любовницу. Сюда, уж извините, я ее не пущу. Опасаюсь за целостность обстановки и жильцов, но, думаю, найдете где уединиться.
— Не стоит, мы расстались с Зоей Вадимовной, и мне казалось, я ясно дал ей это понять. Приношу извинения за неприятную сцену, в которой вам пришлось участвовать, — чопорно и неохотно, как нечто малосущественное, объяснил Ледников. При этом взирал на меня так, будто обнаружил на плечах еще одну голову и в настоящий момент гадал, как эта мутация произошла и почему он не заметил ее раньше.
— Ключевое слово «казалось», — хмыкнула я, мысленно в очередной раз соглашаясь с разностью мужской и женской логики, равной несхождению Востока и Запада, объединение коим суждено лишь на Страшном суде. — Ваша дама, Сергей Денисович, не уяснила, что вы считаете отношения исчерпанными. Кстати… — Теперь уже намеренно подражая витиеватой манере выражения мыслей Ледникова, я осведомилась: — Не будет ли любезен многоуважаемый куратор пояснить, имеет ли Зоя Вадимовна непосредственное отношение к «Перекрестку»?
— Многоуважаемый? — съехидничал с вопросом Конрад, подходя и запросто притягивая меня к себе, чтобы взъерошить волосы.
— Мм, ну уважают же его другие привратники… наверное… — хитро предположила я.
— Другие? — доложив в голос еще пару тонн ехидства, уточнил вампир.
— Угу, — хихикнула я и прислушалась к краткому ответу Ледникова, кривящегося от наших невинных шуточек:
— Ковальская — куратор.
— Да-а, — протянула я и поскребла кончиками ноготков щеку, — за этот день я в полной мере прочувствовала значение старой поговорки «Все познается в сравнении». Вы себя берегите, Сергей Денисович, вашего больничного или отставки я не переживу. Один куратор жулик и хапуга, второй — ревнивая истеричка, нет уж, лучше ваше ехидство.
— Ваше ехидство — звучит как титул, — рассмеялся Конрад и, притиснув меня на пару секунд к себе, как плюшевую игрушку, заинтересованно спросил: — У тебя и впрямь такие связи среди стражей?
Невольная улыбка скользнула на губы от странного именования органов охраны правопорядка. Надо же, стражи… Хотелось бы, чтобы так было по-настоящему, пусть и получается не всегда. Я честно призналась:
— Участковый — да, начальник — нет. А про дядю с языка сорвалось на волне импровизации. Анекдот один припомнила, вот и решила немножко пугнуть слишком заносчивую женщину. Не люблю, когда на меня орут или права качают, беситься начинаю. Ее, конечно, тоже понять можно, отвергнутые чувства и все такое прочее… Если ваша, Сергей Денисович, Зоя рассчитывала на продолжение романа, а вы ее круто обломали, то дама будет злиться долго, может, даже пакостить начнет.
— Не волнуйтесь, Гелена, привратники от стороннего куратора, так же как и кураторы от кураторов, не зависят, она ни чем навредить не сможет, — объяснил ЛСД. Он вцепился обеими руками в створку шкафа так, словно она была спасательным кругом, удерживающим его в бурном море людей и событий или даже не дающим сотворить что-нибудь, о чем придется жалеть впоследствии. Странные меня ассоциации посетили, наверное, от психического перенапряжения дня текущего. Пожалуй, пора заняться чем-нибудь привычным. Белье, что ли, погладить? Да, пора, а то с этими чумовыми выходными вся стираная одежда так пересохнет, что не догладишься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
