Апачи, как обычно, расположились на некотором расстоянии от нас и приступили к вечерней трапезе, состоящей из куска пеммикана. Мы всемером сидели у разведенного вблизи кустов костра, поскольку тут меньше досаждал холодный вечерний ветер.
После ужина, как всегда, мы принялись обсуждать планы на следующий день, и Инчу-Чуна сообщил, что завтра тронемся в путь чуть позже, ближе к полудню, а когда Хокенс поинтересовался о причине задержки, он не таясь — о чем я потом страшно сожалел — ответил:
— Это должно остаться в тайне, но если мои бледнолицые братья поклянутся, что никогда не воспользуются ею, я вам открою ее.
Мы поклялись, и он продолжал:
— Нам нужны деньги, и завтра вместе с Виннету и Ншо-Чи я отправлюсь за наггитами, золотыми самородками, и вернемся мы только к полудню.
Стоун и Паркер от удивления вскрикнули, а Хокенс спросил с не меньшим изумлением:
— Здесь рядом лежит золото?
— Да, — спокойно ответил Инчу-Чуна. — Но об этом никто не знает, даже мои воины. Сам я узнал это от своего отца, а тот — от своего. Такие тайны передаются от отца к сыну, они священны. И даже самому верному другу не рассказывают про них. Но я говорю вам об этом, однако места не называю, и каждого, кто осмелится пойти за нами, — застрелю.
— Нас ты тоже убьешь?
— Непременно! Я доверяю вам, но, если вы злоупотребите моим доверием, вас ждет смерть! Надеюсь, до нашего возвращения вы не покинете лагерь. Хуг!
Мы молча восприняли это краткое, но грозное предостережение. Потом разговор перешел на другую тему, и вдруг Сэм Хокенс самым неожиданным и невежливым образом прервал нашу беседу. Инчу-Чуна, Виннету и я сидели спиной к кустам, а Сэм, Дик и Билл — напротив нас. Громко вскрикнув, Хокенс вдруг вскинул ружье, прицелился и выпалил по кустам, переполошив весь лагерь.
Подбежали индейцы, мы тоже вскочили, спрашивая Сэма, что случилось.
— Там в кустах, за спиной Инчу-Чуны, были глаза!
Схватив головни из костра, индейцы бросились в кусты, но никого не нашли. Постепенно все успокоились и вернулись к огню.
— Сэму Хокенсу наверняка показалось, — сказал Инчу-Чуна. — Угольки мерцают, вот и померещилось.
— Да нет, я почти уверен — там были глаза.
— Может, ветер пошевелил листья, и мой брат увидел их блестящую сторону, приняв за глаза.
— Может быть, так оно и было, выходит, я застрелил два листика, хи-хи-хи!
И он засмеялся своим привычным смехом. Однако Виннету было не до шуток. С тревогой в голосе он сказал:
— В любом случае мой брат совершил ошибку, которой в будущем должен избегать.
— Я?! Ошибку?! Какую?
— Не надо было стрелять.
— Не надо? Вот те на! Разведчик забрался в кусты, и я имею полное право послать ему пулю в лоб, чтоб мне лопнуть!
— А откуда мы знаем, что разведчик пришел с плохими намерениями? Он, может быть, потому и подкрался, что решил выяснить, кто мы такие, а потом бы вышел из кустов и поприветствовал нас.
— Ну… бывает, конечно, — неохотно согласился Сэм.
— Этот выстрел очень опасен для нас, — продолжал Виннету. — Одно из двух: либо моему брату Сэму померещилось и это были не глаза, тогда выстрел может привлечь к нам врагов, находящихся поблизости, либо действительно кто-то следил за нами, но и в том случае тоже было бы лучше не стрелять, потому что заранее ясно, что промахнешься.
— Ого! Сэм Хокенс бьет наверняка! Очень бы хотел посмотреть на того, кто мне докажет, что я промахнулся.
— Я тоже умею стрелять, но и я бы промахнулся. Ведь разведчик заметил, что в него целятся, быстро убрал голову, пуля прошла мимо, и он скрылся в темноте.
— Все это так, но что бы сделал мой краснокожий брат на моем месте?
— Не стал бы вскидывать винтовку, пусть лежит на коленях, а незаметно выстрелом с бедра ранил бы его. Или, еще лучше, незаметно зашел бы ему в тыл, чтобы схватить живьем.
Выстрелить из ружья, лежащего на коленях, чрезвычайно трудно. Не каждому вестмену хватит сноровки на такой выстрел, хотя отличных стрелков среди них много. Я ничего не знал о такой манере стрельбы, поэтому, когда Виннету упомянул о ней, решил обязательно овладеть приемом, называемым выстрелом с бедра.
Представьте себе, сижу я, один или с товарищами, у костра, справа от меня лежит ружье. Вдруг замечаю следящие за мной глаза. Лицо наблюдателя скрыто, его выдает матовый, фосфоресцирующий блеск глаз. Однако должен заметить, что обнаружить в густой листве их чрезвычайно трудно, научиться этому невозможно, все дело в остром зрении, которое дается от рождения.
А вот незаметному выстрелу научиться можно. Выстрел с бедра производится следующим образом: слегка приподняв бедро и небрежным жестом одной руки пристроив на нем ружье, надо навести ствол на противника и спустить курок.
Мастерски стрелял с бедра Виннету. Я долго приноравливал свой громоздкий карабин к этому приему, и постоянными упражнениями в конце концов достиг желаемого.
Мы поискали-поискали и, не найдя никого, успокоились, тем не менее Виннету встал и пошел проверить кустарник еще раз. Через час он вернулся:
— Никого. Сэму Хокенсу, должно быть, показалось.
Но все-таки удвоил охрану, приказав обходить лагерь дозором. Мы легли спать.
Спал я плохо, часто просыпался, мне снились тревожные сны, главным действующим лицом которых был Сантэр и его друзья.
Позавтракав мясом и кукурузной похлебкой, Инчу-Чуна с сыном и дочерью отправились за золотом. Я просил взять и меня и объяснил — не золото тому причиной, а Сантэр.
— Брат мой, не беспокойся за нас, — ответил Виннету. — Ради твоего спокойствия я еще раз поищу следы Сантэра. Мы знаем, что золота тебе не надо, но если ты пойдешь с нами, узнаешь, где оно лежит, тебя может потянуть к сеющему смерть песку, как тянет всякого бледнолицего, пока душа и тело его не найдут погибели. Мы просим тебя — не ходи с нами. Не потому, что не доверяем, а потому, что любим и хотим уберечь тебя.
Я подчинился. Виннету еще раз внимательно осмотрел окрестности. Не обнаружив никаких следов, вожди двинулись в путь. Пошли пешком, значит, место было недалеко.
Я разлегся на траве, закурил трубку и, стараясь побороть не оставлявшее меня беспокойство, завел разговор с Сэмом Хокенсом, Диком и Биллом. Тревога не проходила, и я поднялся, не в силах сидеть без дела, вскинул карабин на плечо, решив развеять тяжелые мысли охотой в прерии.
Индейцы ушли на юг, а я решил пойти на север, подальше от запретного места.
Через полчаса я наткнулся на следы мокасин, которые оставили три человека. Следы больших, средних и маленьких ног означали, что здесь прошли Инчу-Чуна, Виннету и Ншо-Чи. Значит, они отправились сначала на юг, чтобы мы подумали, будто золото лежит там, а потом, повернули на север.
