И люди послушались. Они вышли на улицы, надев лучшие костюмы и платья, украсив волосы осенними венками и поздними цветами. Артисты на площадках вытащили подиумы и небольшие помосты, устраивая театрализованное шоу и кукольные представления. Заработал цирк, а в иллюзорных залах начистили до кристальной прозрачности карикатурные зеркала. Уличные торговцы разложили на прилавках еду: от сладких ватрушек до яблок в карамели, а зазывала разбежались по самым дальним районам столицы, приглашая посмотреть удивительные выступления артистов уличного театра.
Мэрия города расщедрилась и с утра занялась украшением города, вернув на улицы декорации осеннего равноденствия. Мэр лично распорядился выкатить бочки с сидром на крупные площади Клэрии, чтобы его бесплатно раздавали горожанам.
Это был последний день октября. Праздник перед наступлением парада бурь. Праздник перед приходом морских чудовищ и началом военных действий. Лихой денёк, когда музыканты заводят разухабистые песни, а чаровницы-певицы поют до хрипоты, смазывая горло медовухой и дешёвым пивом. Когда танцуют и веселятся до упада, стремясь перекричать идущую на город смерть: «Гляди, старуха, нам совсем не страшно!»
И как восторженно орут, когда к вечеру, сделав небольшой круг над всеми районами столицы, на центральную площадь спускаются два дракона, в воздухе через нориус обращаясь держащимися за руки мужчиной и женщиной. Он — весь в оттенках тьмы. А она — вся в белом, и только королевские камни чёрным блеском сияют на её открытой шее и груди. На их головах короны, они улыбаются с главного помоста. И Никлос Каргатский усиленным драконьим голосом вещает, разнося слова через магический рупор на все города королевства.
Что он счастлив быть королём такого сильной и могущественной страны. Что он верит в жителей столицы и в своих верноподданных. Что впереди грядут тяжёлые испытания, но он знает, что вместе люди выстоят перед любой напастью.
Король говорил с пылом и страстью, и его словами заряжались горожане, крича на каждый пламенный выпад. А Селеста молчала, улыбаясь едва заметно, удерживая присутствие духа. Но не было в её глазах счастья. Не было удовлетворения. И если со стороны казалось, что она на своём месте, то внутри девушки всё кипело. Её душа тянулась на север в Сатуральские долины и дальше к горам, а за ними к Ауэрским лесам, куда ушла её семья и где теперь скрывается Артан.
О, как она хотела оказаться там! Но вместе этого, она приветственно машет подходящим людям, посылает воздушные поцелуи, улыбается, показывая очарование белой драконицы, и во всём следует за королём.
Даже когда он объявляет её своей невестой, улыбка не сходит с её уст. Только каменеет, и сама она словно кукла на шарнирах — подчиняется его воле. Он целует её в губы под восторженные крики толпы. Люди знали, что так будет. Знали, что им суждено быть вместе!
«Какая любовь!» — думали про себя артисты, а один именитый режиссёр из бывшего Бирюзового дома, уже видел перед глазами сценарий пьесы, которая точно обернётся оглушительным успехом.
Люди радовались. Танцевали и пели, пока король водил свою невесту по улицам города, каждый раз целуя и обнимая возлюбленную. И ариус с нориусом переплетались как ветви одного дерева над ними, демонстрируя привязанность и слияние сил. А в глубине души Селеста плакала, пытаясь удержать слёзы. Никто не должен их увидеть.
Но те, кто знал, куда смотреть, видели.
Видел Акрош Адегельский, что так отчаянно пытался добиться освобождения Винелии Барбской, не считая её морвиусом и изменницей. Он знал, что Артан жив, а значит Селеста не может полюбить другого.
Видел шаман Кукулейко, что так хорошо разбирался в нитях мироздания, и от этого хмурил брови — нити Селесты и Никлоса всё ещё кровоточат от свершившейся сделки, а значит скоро и вторая половина предсказания будет исполнена.
Видела и Амалия Бай. Девушка нашла место, где держали её отца, но, когда она влезла в хранилище, там уже никого не было. И теперь её единственный шанс разыскать его — это Селеста Каргат, её лучшая подруга, которую она не смогла спасти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Многие наблюдали за венценосной парой. Многие завидовали, многие, наоборот, радовались, видя их вместе. Никто не оставался равнодушным.
И Ктуул, сидящий в роскошных покоях в скрытой части дворца, всё ещё запертый, но уже не узник, радовался за своего нового подопечного. Молодой мужчина оказался ещё лучше его предшественника. Такой талантливый. Такой горячий в своих желаниях. Из него выйдет отличный протеже! Особенно если помочь с направлением. Он уже идёт по правильному пути, осталось лишь подтолкнуть, чтобы не свернул. И рыжеволосая девушка, стоящая у окровавленного алтаря, поможет ему в этом.
Всё сильнее и сильнее закручиваются нити судьбы. Переплетаются желания, сбываются мечты. Метается в бреду, улавливая песнь Книги сделок, старая Нэрва. Жизнь покидает уставшие кости, и эльфийка готовится уйти за грань к уснувшим мертвецам. Рядом с ней сидит невозмутимый Феликс, только что говоривший с несчастным Артаном, убеждая мужчину не пытаться нарушить сделку Селесты.
Предводитель эльфов воскрешает в памяти иные встречи с влюблёнными и качает головой, вспоминая как печально заканчиваются попытки их вразумить. Увы, но вечность не переиграть. Как и предсказание Нэрвы, которая готовится выдать заключительную часть. Старуха хрипит, натужено сипит, клокочет в горле смерть, но голос звучит уверенно, непоколебимо, твёрдо:
«Проклятию первых придёт конец и ото сна очнутся боги.
Под силой вечных склонятся все, эпоха станет тёмной.
Обман и ложь, предательство и смерть — вот формула их власти.
И тот, кто сможет мир спасти, сам покорится вечной страсти.
Так загорятся нити, в костре бессмертия сгорая,
И за собою увлекая, исчезнет белая, переродится чёрный.
Случится кукольником предопределённое.
А победить огонь и тьму сможет лишь влюблённая!..»
Продолжение следует
