Выскочил из комнаты как шустрый колобок. Вернулся очень быстро, таща на плечах потрескавшуюся столешницу. Аккуратно положил ее перед Алексеем.
— Старый стол-то выкинули, — начал объяснять толстяк, отирая со лба градом катящийся пот, — а столешницу оставили. Вдруг пригодится. Пригодилась.
Алексей снова рыкнул и хозяин замолчал.
Алексей начал царапать. Сыпалась древесная труха. Буквы появлялись неровные. Медленно складывались в слова. Ни чего страшного, ночь впереди длинная.
«Мне нужна информация».
Толстяк наклонился низко. Прочитал.
— Какая?
— «0 всем странном, что видел».
— Не знаю… ничего не было странного. Честное слово.
Алексей угрожающе оголил клыки. Рычать не стал, хозяин и так чуть в штаны не наложил. Так, о чем бы его спросить? Вопросики, вопросики. Может, пораспрашивать о каком человеке? Знал он только Джона, его служанку, судью… Но Джона больше всех.
— «Расскажи мне о Джоне».
— Джон? Джон. Да что там рассказывать…
Алексей рявкнул так, что толстяк отскочил от него. Повторно облился потом. Быстро посмотрел наверх — не услышала ли жена. Алексей про себя усмехнулся. Пожилая самка давно спит. И спит настолько крепко, что и более сильные звуки вряд ли подняли бы ее. Но на всякий случай надо себя контролировать. А то выкинет что-нибудь эдакое, о чем будет долго жалеть.
— Джон, этот шалопай, возомнил себя невесть кем. Его мать была у нас простой учительницей. Отец конечно зажиточный, но поднялся из простых пастухов. Чему хорошему такие могут научить сына? Как они умерли, — При этом толстяк искоса посмотрел на оборотня, мол, вы ведь знаете, что с ними случилось, — все к нему перешло. Парень почувствовал себя хозяином, ну и начал. Житья от него не стало. Уговаривал, баламутил народ. Все подбивал подло напасть на нашего уважаемого лорда, да будет он благословен во веки! К счастью народ в нашем городе верный, не поддался искушению. Тогда наглец начал ездить к своей двоюродной сестре и в ее городе попробовал сделать то, что не вышло в нашем. Сестра оказалась тоже, оторви и выбрось. Быстро прониклась его идеями. Зовут ее Мери Скоуби. Вы запомните ее, запомните. Хорошо, продолжу я, господин. Вижу, вы недовольны. Еще любил Джон по ночам выезжать в леса и охотится, простите меня, господин, на оборотней. То есть на вас. Хвастался, что убил четырнадцать ваших братьев. Я ему, конечно, не верил. Где это видано, что бы простой смертный мог убить хотя бы одного? На это были способны только дампилы, но они к счастью давно пропали.
Ну, так что дальше? Двое все-таки поддались уговорам безумца. Какой то неизвестный бродяга и… мой сын Поль. Господин, вы ведь знаете, что бывает такое: воспитываешь детей, воспитываешь. А они поддаются дурному влиянию, и выкидывает эдакое. Но нельзя же за это винить родителей. Если бы я смог с ним поговорить, я бы несомненно уговорил его… Но он ушел тайно, ничего мне не сказав. Я и моя жена все глаза выплакали, но вы, господин, понимаете, что кровные узы по сравнению с верностью — ничто. Я ведь сообщил о том, что они решили попробовать убить нашего лорда. Я ведь сообщил. Да, он мой сын, но я не виноват. Не смотрите на меня так. Я искуплю.
Алексей медленно поднимался. Шерсть вздыбилась. Клыки вылезли во всей красе. С них капает слюна. Глаза горят бешеным огнем, и такой же огонь охватил рассудок. Как могла, эта жирная свинья? Перед глазами встало искаженное ужасом лицо Поля. Он снова услышал этот жуткий всасывающий звук.
Он взвыл, пытаясь сказать, что он думает. Плевать, что его услышат. Старейшина отшатнулся, сел на пол. Штаны потемнели. Из-под задницы побежали желтые ручейки.
Алексей снова коротко взвыл, потом склонился над столешницей. Коготь впился в дерево. Он принялся царапать, глубоко вдавливая коготь, выливая на дерево часть ярости. Царапал, а перед глазами стояло, как он так же вспарывает брюхо старейшине. Вытаскивает кишки и заставляет его жрать их. Несколько минут пролетели как секунда.
«Твой господин Орон сдох. Его убил тот самый бродяга. Джон вернулся домой. А твой сын умер. Орон выпил всю его кровь. А я пришел сюда как судья. Ты понял?»
Одним прыжком Алексей оказался около старейшины. Когти проткнули тонкую ткань пижамы. Он рванул его. Толстяк подлетел, рухнул прямо на столешницу. Алексей ткнул его мордой в написанное и взвыл в голос. На втором этаже раздались крики ужаса. Жена старейшины выскочила на лестницу, увидела оборотня. Новый крик раздался на весь дом. Она побежала обратно, хлопнула дверь и вслед Алексей услышал, как к двери придвигают что-то тяжелое. Тяжелое? Смех. Надо было бы — он с легкостью выломал бы все запоры. Но ему это не надо. Живи.
— 0, нет, нет! — запричитал толстяк.
Ага, значит прочитал. Алексей поддел его за ворот и поднял. Старейшина весь, казалось, таял, так он потел. Ему очень хотелось отвести глаза от жуткого взгляда оборотня, но он боялся спровоцировать зверя. Завоняло еще сильнее. Алексей брезгливо поморщился: похоже толстяк не только обоссался. Алексей брезгливо стряхнул его с лап на середину приемной, заходил вокруг кругами. Вернулся к столешнице.
«Расскажи про Ольгу».
Указал толстяку лапой. Тот быстро закивал, пополз на карачках, тихонько подвывая. Прочитал, весь сжался. Алексей рыкнул и только тогда он залепетал.
— Ну, так это, значит… Я любил Ольгу, как дочь любил… А она ж еще за Поля замуж хотела. А лорд, да будет его имя проклято во веки, увидел ее и говорит: «Выведи ее ночью за поселок». Я и так его уговаривал и этак… Нет и все. «Высосу тебя, — говорит, — и семью твою если не приведешь». Я-то ей все рассказал, а она-то сердобольная доченьку мою пожалела, да и сбежала ночью. Так и пропала. Добрая душа была…
Алексей взревел. В прыжке сбил старейшину с ног, прижал к полу, занес лапу для удара. На когтях блеснуло страшно. Толстяк взвыл громче оборотня.
— Нет, нет! Не убивай, все расскажу, все как было расскажу. Только не убивай.
Алексей опустил лапу, заглянул толстяку, прямо в душу.
— Не говорил я с ней, честн слово не говорил. Да, все так и было. Только не убивай. Вечером я ее встретил и дубинкой по голове. Мягкой тканью дубинку обмотал, чтобы не уб… не поранить. Потом в лес снес. Положил под дерево, нежно положил, честн слово. Волки после пришли, я так с лордом договорился. Я ж боюсь вас, прям страсть. Только не убивай! — он взвыл еще сильнее. Зажмурил глаза, руки прижал к ушам.
Алексей прыгнул. Треск, грохот — входная дверь слетела с петель. В приемную потянуло свежей ночной прохладой. Алексей глубоко вздохнул. Как-то надоел ему кислород с запахом мочи. Потом прыгнул обратно, схватил старейшину за шиворот и потащил на улицу за шиворот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
