— Я начинаю немного лучше понимать, почему люди так неравнодушны к сексу.
— За исключением того обстоятельства, что это чертовски здорово?
— Что такое «чертовски»?
— Пони!
— Чувствую, что мне пора изучать английский.
Тинкер почувствовала приступ боли, когда вспомнила, что Пони не понял последних слов Натана, что он просто увидел, как она вырывалась из рук Натана и звала на помощь. — Да, это будет полезным.
— Почему ты так себя чувствуешь? Что ты «облажалась на хуй»? В очень непростых ситуациях ты сделала то лучшее, что смогла.
— Питтсбург застрял на Эльфдоме. Натан мертв. Половина людей, которых я знаю, наверняка сейчас меня ненавидит. Я даже не знаю, захотят ли снова меня увидеть Масленка или Лейн. Я изменила мужу, и совратила тебя! Как тебе это «лучшее»? Упаси боги, если бы я смогла сделать что-то похуже!
Он потянулся к ней и посадил ее к себе на колени.
— Пони. — Тинкер дернулась, пытаясь вырваться.
— Доми, — прошептал он ей в волосы, его губы касались кончиков ее уха, вызывая в ней дрожь желания. — Разве у меня нет собственной воли? Разве я твоя марионетка?
Она посмотрела в его темные глаза и почувствовала, как внутри появился холод страха. — Я не хочу об этом говорить.
— Потому, что если ты меня контролируешь, меня не нужно винить за мои действия?
— Пони, пожалуйста.
— А если я не нахожусь под твоим контролем, это делает меня каким-то страшным чужаком? Кем-то, кого ты не знаешь?
Тогда она прижалась к нему, испугавшись, что он оставит ее. — Пони, пожалуйста, ты сейчас единственная здравая вещь в моей жизни.
— Ты несправедлива к нам обоим, говоря, что то, что случилось — дело только твоих рук. Я не твоя марионетка. Ты не действовала одна. И ты не можешь быть единолично ответственной за все, что произошло.
— Ты делаешь то, что я тебе говорю. Я попросила секса, и ты мне его дал.
— Я выбрал дать тебе то, что ты попросила, — он взял ее за руку и прижал ее запястье к лицу. — Мне было приятно, что ты доверилась мне настолько, что обратилась ко мне с этим, и остановилась, когда изменила свое решение.
— То есть, я могу просто использовать тебя? Начать, а затем швырнуть через всю комнату? Как будто ты что-то типа… — она хотела сказать «вибратора», но у эльфов не было слова, обозначающего приспособления для секса на батарейках. Да и не хотела она еще больше ранить его своей грубостью. — …заменителя моего мужа?
— Именно им я и являюсь. Я здесь, когда здесь не может быть Волк.
— Но… но… и тебя это устраивает?
Я всю свою жизнь знал, что если в качестве секаша я принесу клятву верности доми, она может взять меня в постель. И я знал, что когда я предложил тебе себя, я предложил себя всего. Тебе принадлежит моя жизнь и моя любовь. Я видел, как ты сражалась с самими отродьями дьявола, чтобы защитить меня. Вчера не случилось ничего, чего бы я не ожидал, или чего бы я не хотел, или о чем бы я сожалел… пожалуй, кроме той части, когда меня швырнули о стену.
Если он считал, что ей станет легче, он ошибся. Ей стало только хуже, и она отчаянно пыталась не показать этого. Но, очевидно, он это понял, поскольку его глаза наполнила печаль.
— Пока мне не объяснила Штормовая Песня, я не знал, что люди могут любить только одного человека. Но у нас это не так. — Пони использовал местоимение «нас», имея в виду, что к ней это тоже относилось: она была эльфийкой. — Именно поэтому мы, секаша — наекуна; чтобы, когда мы нужны, к нам могли обратиться.
— Ох, Пони, хоть у меня и тело эльфийки, но здесь… — она дотронулась до своего виска. — …я все еще человек. Я не могу быть связанной — душой и сердцем — с одним, и затем быть в постели с другим, без ощущения, что я делаю что-то неправильное. Я просто не могу.
— Я понимаю, — тихо сказал он, принимая сказанное, и замолчал. Через какую-то минуту Тинкер прислонилась к нему, впитывая его спокойствие. Она все еще чувствовала, что поступает неправильно, находясь так близко, так тесно к нему, хотя она замужем за Ветроволком. Но ее логический ум начал понимать то, что Пони уже знал — хотя сейчас она эмоционально полностью является человеком, через сотню-другую лет она постепенно и внутри станет эльфом так же, как стала внешне. А для эльфов сто лет были очень коротким промежутком времени.
Что ж, то, что она сидит здесь и страдает, не поможет Питтсбургу. Время вытаскивать кроликов из шляпы. Как она может установить связь между реальностями, когда у Земли нет приемника для ее передач? Она уже направляла в Черепаший ручей радиосигналы, и обратно не вернулось ничего распознаваемого. Она рассмотрела идею соединить два телефона и забросить один в разрыв пространства. Но телефон утонет так же, как и врата. То же самое произойдет и с бутылками с записками внутри.
Тинкер вздохнула и слезла с колен Пони. — Пора работать. Мне нужно заняться моделированием.
Связь с Землей была вопросом простой науки. Однако то, что сейчас происходит в Питтсбурге, было крупной социологической проблемой, и как ее решить, она не представляла. Она даже не знала, на чьей она стороне в этом вопросе. Как далеко простирается ее ответственность? Были ли эльфы правы, выслеживая и убивая Они? Как ученый, она понимала их логику. Обе расы были бессмертными, но Они были очень плодовиты, в отличие от эльфов. Если эльфы ничего не сделают, Они в конечном итоге победят. С моральной точки зрения, геноцид был злом — но разве у эльфов был выбор? Это не было ситуацией, когда боги поместили обе расы в один мир. Они вторглись в мир эльфов, что делало неправыми их. Было бы глупо считать их правыми только потому, что им не удалось первыми напасть и уничтожить эльфов.
А что делать с тенгу, которые, похоже, были отдельной от Они расой и оказались на Эльфдоме против их воли? Каковы были пределы ее ответственности за них? Рики предал ее, но если дети-тенгу говорили правду, его заставили выбирать между ней и его родней. Она знала, что сама сделала бы что угодно, чтобы защитить Масленку; как она могла винить Рики за его предательство, когда если бы он этого не сделал, он подверг бы опасности детей?
И как много тенгу было на Эльфдоме? Следует ли ей думать о том, чтобы защитить Рики, трех детей и безымянную «тетю», или были и другие? Дюжина? Сотня?
Где начиналась и где заканчивалась ее ответственность? Может ли она защитить всех людей и всех тенгу? Или, чтобы обеспечить безопасность людей, ей придется игнорировать то, что является правильным с моральной точки зрения?
И под всеми этими мыслями таилось темное подозрение, что на самом деле, у нее нет власти, чтобы защитить хоть что-нибудь, не смотря на то, что думает по этому поводу Тулу. Истинное Пламя считал ее бесполезным ребенком. Клан Камня пытался убить ее. Ветроволк наделил ее властью, которой обладал сам, но если она будет противостоять ему, не заберет ли он ее обратно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
