Галилей четко разграничил роли религии и науки. Религия для него была служением Богу и спасением душ, тогда как наука – источником точных наблюдений и доказуемых истин. В своем письме великой герцогине Кристине Тосканской он не оставляет никаких сомнений в том, что он думает о буквальном понимании Священного писания:
Если при толковании Библии вынужденно ограничиваться лишь грамматическим смыслом, лишенным всяких прикрас, неизбежно впадешь в заблуждение… нельзя сомневаться и тем более опровергать никакие библейские пассажи, где речь идет о каких-то физических явлениях, которые можно доказать, а между тем вероятно, что эти пассажи имеют какой-то скрытый за словами иной смысл…
Не чувствую себя обязанным верить, что тот самый Бог, который наделил нас чувствами, разумом и здравым смыслом, не желает, чтобы мы всем этим пользовались.
(Venturi 1818, p. 222)
Галилей был редким исключением среди ученых – он считал неведомое объектом исследования, а не вечной тайной, над которой довлеет десница Божия.
Поскольку небесные сферы в целом считались царством Божественного, то обстоятельство, что простые смертные не в состоянии объяснить, как они устроены, вполне можно было считать доказательством существования высшей мудрости и власти Божией. Однако начиная с XVII века труды Коперника, Кеплера, Галилея и Ньютона, не говоря уже о Максвелле, Гейзенберге, Эйнштейне и всех прочих, кто открыл фундаментальные законы физики, обеспечивали рациональное объяснение все новым и новым явлениям. Мало-помалу Вселенную стали изучать при помощи научного метода и научного инструментария – и тогда она превратилась в царство точных знаний и доказательств.
* * *
А затем произошла совершенно неожиданная и поразительная философская инверсия: толпы священнослужителей и ученых провозгласили, что именно законы физики как таковые и служат доказательством мудрости и могущества Господня.
В XVII–XVIII веках была популярна тема «заводной Вселенной» – упорядоченного, рационального, предсказуемого часового механизма, созданного и управляемого Богом и его физическими законами. Первые телескопы, позволявшие наблюдать небо лишь в диапазоне видимого света, не помогали разрушить этот стройный образ упорядоченной системы. Луна вращается вокруг Земли. Земля и прочие планеты вращаются вокруг своей оси и вокруг Солнца. Звезды светят. Туманности свободно парят в пространстве.
Лишь в XIX веке стало понятно, что видимый свет – это всего лишь одна полоса в широком спектре электромагнитного излучения, просто так вышло, что именно эту полосу видят люди. В 1800 году открыли инфракрасное излучение, в 1801 – ультрафиолетовое, в 1888 – радиоволны, в 1895 – рентгеновские лучи, в 1900 – гамма-лучи. А с каждым новым десятилетием следующего века в научный обиход входили все новые разновидности телескопов, снабженные датчиками, способными «видеть» невидимые прежде части электромагнитного спектра. Теперь астрофизики начали выявлять подлинный характер Вселенной.
Как выяснилось, некоторые небесные тела испускают больше света в невидимых диапазонах, чем в видимом. И невидимый свет, который уловили новые телескопы, показал, что в космосе творится настоящая бойня – чудовищные гамма-всплески, смертоносные пульсары, сокрушающие вещество гравитационные поля, пожирающие вещество черные дыры, обдирающие шкуры со своих раскормленных соседей, новорожденные звезды, пылающие в недрах областей схлопнувшегося газа. И по мере того, как наши обычные оптические телескопы становились все больше и лучше, картина становилась все страшнее: на наших глазах сталкиваются и заглатывают друг друга галактики, взрываются сверхмассивные звезды, орбиты звезд и планет приходят в хаос. И, как уже отмечалось, наши космические окрестности, внутренняя часть Солнечной системы, оказалась настоящим стрельбищем, тут полным-полно залетных астероидов и комет, которые время от времени сталкиваются с планетами. Случается, что они даже массированно стирают с лица Земли флору и фауну. Все говорит о том, что мы живем вовсе не в благовоспитанной заводной Вселенной, а в зоопарке, полном свирепых злобных тварей, сеющих смерть и разрушение.
Разумеется, и Земля тоже может оказаться вредной для здоровья. Гризли мечтают покалечить вас на суше, акулы – сожрать в океане. Вьюга грозит вас заморозить, пустыня – высушить насмерть, землетрясение – засыпать, вулканы – испепелить. Вирусы вызывают болезни, паразиты норовят высосать жизненные соки, рак захватывает тело, врожденные болезни влекут за собой безвременную смерть. И даже если вам очень повезло и вы в целом здоровы, ваши посевы погубит саранча, цунами смоет вас в океан вместе с чадами и домочадцами или ураган сравняет ваш город с землей.
* * *
В общем, Вселенная хочет всех нас убить. Однако давайте пока не будем обращать внимания на это обстоятельство – ведь нам и раньше это удавалось.
На переднем крае науки маячит множество вопросов – возможно, даже бесконечное множество. Ответы на некоторые из них ускользали от лучших умов наших собратьев на протяжении десятков, а иногда и сотен лет. И при всем при том в современной Америке идея о том, что единственный ответ на все загадки – это наличие высшего разума, переживает возрождение. Нынешняя версия доказательства от незнания получила новое название: «разумный замысел».
Это выражение намекает на то, что некая сущность, чьи интеллектуальные способности намного превышают человеческие, способна воплотить в себе, создать или обеспечить все предметы и явления физического мира, которые мы не можем объяснить научными методами.
Интересная гипотеза.
Но почему же мы ограничиваемся только тем, что слишком удивительно или сложно для нашего понимания, и считаем, что высший разум создал только такие предметы и явления, только с такими свойствами? Почему не упомянуть и все то, что устроено до того нелепо, глупо, непрактично, нерационально, что прямо вопиет об отсутствии всякого разумного замысла?
Возьмем хотя бы человеческое тело. Мы едим, пьем и дышим при помощи одного и того же отверстия в голове, и именно поэтому, несмотря на прием доктора Генри Геймлиха, носящий его имя, удушение по-прежнему занимает четвертое место в списке причин смерти от несчастного случая в США. А утопление, которое стоит на пятом месте? Вода покрывает две трети поверхности Земли, однако мы – существа сухопутные, и умираем, будучи полностью погруженными в воду всего на несколько минут.
А чего стоит собрание ненужных частей тела! К чему нам ноготь на мизинце ноги? А аппендикс, который у взрослого человека перестает функционировать и служит исключительно источником аппендицита?
Однако и полезные части тела тоже весьма несовершенны. Вот я, например, очень люблю свои колени, однако никто никогда не скажет, что они прекрасно защищены от ударов и травм. В наши дни те, у кого больные колени, могут хирургически заменить их искусственными суставами. А вот замену позвоночнику, который у всех постоянно болит, придумают, наверное, еще очень не скоро.
А молчаливые убийцы? Высокое артериальное давление, рак кишечника, диабет ежегодно уносит жизни десятков тысяч американцев, однако их зачастую диагностирует только патологоанатом. Правда, было бы славно, если бы у нас были встроенные био-датчики, которые заблаговременно предупреждали бы об опасности? Ведь датчики состояния двигателя есть даже на самых дешевых автомобилях!
А какой шутник сконструировал область между ног – парк аттракционов, построенный прямо на канализационном отстойнике?
Глаз часто считают чудом биологической инженерии. Однако для астрофизика это совсем неважный инструмент. Было бы лучше, если бы глаз был чувствительнее к темным объектам в небе и ко всем невидимым частям спектра. Насколько красивее были бы закаты, если бы мы видели ультрафиолетовое и инфракрасное излучение! А как было бы полезно, если бы мы с первого взгляда видели все источники микроволнового излучения в округе или знали, какие радиостанции сейчас работают. Как было бы полезно, если бы мы ночью видели полицейские радары…
Только подумайте, насколько проще было бы прокладывать маршрут в незнакомом городе, если бы мы, подобно птицам, всегда знали бы, где север, благодаря магнетиту в голове. Подумайте, насколько лучше нам жилось бы, если бы у нас были не только легкие, но и жабры, насколько продуктивнее мы работали бы, имей мы шесть рук, а не две. А было бы восемь – можно было бы спокойно вести машину и при этом говорить по мобильному телефону, настраивать радиоприемник, красить глаза, попивать кофе и чесать левое ухо.
