Читаем без скачивания Крестный путь России - Николай Леонов

Второй программой стало так называемое реформирование социальной сферы. Граждане России уже выработали условный рефлекс: как только они слышат слово "реформа", то сразу хватаются за карман. И правильно делают. Правительство стало убеждать население, что раньше социальная помощь оказывалась всем "без разбору", а вот теперь вводится новый порядок так называемой "адресной помощи". Здесь вообще нет никакой хитрости: речь шла о простом сокращении категорий граждан, которым в той или иной форме оказывалась государственная (социальная) помощь.

В "своих" мемуарах Б. Ельцин сетует, что эти реформы встретили непреклонное сопротивление в Государственной думе, так как для их осуществления требовалось внести изменения в существующие законы, но это пустая отговорка. Обе реформы заработали, как соковыжималки, боль от которых почувствовала каждая семья, живущая на зарплаты, а не прибыли.

На самом верху, в правительстве, сразу же началась грызня из-за полномочий, дележка сфер влияния. Почти каждый член "команды молодых реформаторов" оказался связанным финансовой пуповиной с тем или иным олигархическим кланом, интересы которого он лоббировал в Белом доме. Шел неудержимый процесс "олигархизации" государства. Авторитет президента, искусственно надутый в период предвыборной кампании, так же быстро испарился. Теперь, когда все его ближайшие помощники и сотрудники по первой администрации обзавелись крепким материальным тылом, они и сами стали смотреть на Ельцина совсем другими глазами, он перестал быть демиургом их благополучия и счастья. Его гнев не пугал вчерашних безответных шестерок. Для высокопоставленных чиновников было важнее иметь хорошие отношения с Березовским, Гусинским, Потаниным и т. д. Содержание, которое они получали от них, во много раз превышало чиновничьи зарплаты. Служить им, а не государству стало выгоднее во всех отношениях.

Прежде неуязвимый, почти обожествляемый руководитель Радикал-демократов Анатолий Чубайс - вдохновитель и организатор "команды молодых реформаторов" в 1997 г. внезапно оказался в эпицентре информационной войны компроматов, которая развернулась в связи с ангажированностью его в приватизационных процессах. Сначала в печати появились неопровержимые данные о том, что А. Чубайс уклоняется от уплаты налогов на свои сверхвысокие доходы. Были опубликованы номера его счетов и суммы накопленных денег. Деваться было некуда. И тогда, обычно холодный и наглый, Чубайс вынужден был признать, что за то время, когда он не находился на государственной службе (т. е. за каких-то шесть месяцев), он успел заработать крупные суммы. Чубайс согласился заплатить громадную по тем временам сумму - более чем 500 млн. рублей - в качестве налога на доход. Ему пришлось вилять, как головастику, хвостом, чтобы выплыть в этой ситуации. Он уверял, что уплатил налоги раньше, чем обо всем поведала пресса, но так и не рассказал об истинных источниках своих доходов. Миф о чистоплотности этого государственного мужа был взорван.

Прошло немного времени, и разразился новый, куда более громкий скандал, связанный опять с А. Чубайсом. Выяснилось, что он и его подручные тайно содействовали крупному банкиру В. Потанину, владельцу ОНЭКСИМбанка в приобретении крупного пакета акций государственной корпорации "Связьинвест", на который давно и активно претендовал также банкир и телемагнат Владимир Гусинский. Теперь В. Гусинский живет в Испании, скрываясь от российского правосудия за мошенничество, выразившееся в присвоении 100 млн. долларов и отмывании этих средств. А тогда он вел крупную игру, пытаясь создать с привлечением иностранного капитала мощную современную компанию по производству и обслуживанию средств связи и телекоммуникаций. Он вел переговоры с представителями государственных структур (ФСБ, ФАПСИ, Минобороны), чтобы военные частоты перевести на гражданские нужды и т. д. Борьба олигархов за "Связьинвест" превратилась чуть ли не в судьбоносное сражение за будущее России. Претенденты поливали друг друга грязью, развернули широкую разведывательную работу по сбору компрометирующих сведений друг о друге. На кон были поставлены не только конкретные деловые соображения, но и самолюбие олигархов. В таких условиях выигрыш аукциона на "Связьинвест" В. Потаниным 25 июля 1997 г. привел к взрыву. Вскоре в прессе появились неопровержимые свидетельства того, что издательство "Вагриус" заплатило группе авторов во главе с А. Чубайсом (Бойко, Мостовой и Казаков - в то время первый заместитель руководителя президентской администрации) по 90 тысяч долларов в качестве гонорара за ненаписанную книгу о приватизации в России. Журналисты мертвой хваткой вцепились во всех фигурантов этой грязной истории. Выяснилось, что никто, никогда и нигде в мире не получал таких гонораров за несуществующую работу. Более того, руководство издательства "Вагриус" не могло вразумительно объяснить, из каких средств оно собиралось заплатить такую немыслимую цену за виртуальный товар, который не мог быть положен даже на прилавок. В прессе публично обвинили А. Чубайса и его подельников в получении взятки от ОНЭКСИМбанка.

Пойманный за руку, А. Чубайс даже послал личное письмо президенту страны с объяснением случившегося. По привычке он хорохорился и утверждал, что размеры гонорара - это сугубо договорное дело между авторами и издательством, что книжка, дескать, вполне реальная, но, тем не менее, взял на себя моральную ответственность за случившееся. Добавим, что книжка действительно была написана, но значительно позже, в 1999 г., как бы в оправдание тех заверений, которые он давал президенту.

В своих мемуарах Б. Ельцин не в силах скрыть, что "книжный скандал" оказался тяжелейшим ударом и для него лично, и для российского правительства. "Команда молодых реформаторов" на поверку оказалась пустой ореховой скорлупой.

Весь 1997 год Б. Ельцина преследовали неудачи. Когда он весной шел на формирование правительства молодых реформаторов, то рассчитывал, что сможет убить сразу трех зайцев. Во-первых, успокоить нараставший ропот низов, главным лозунгом которых был "Правительство в отставку!". На 27 марта 1997 года готовилось массовое выступление протеста трудящихся. Из 45 млн. членов профсоюзов 7 млн. были готовы пойти на забастовку, еще 20 млн. выражали желание поддержать своих товарищей митингами на рабочих местах. Виктор Ампилов - радикально настроенный лидер "Трудовой России" - призывал к превращению стачки во всенародное восстание. С великим трудом и с помощью коррумпированного руководства официальных профсоюзов удалось сорвать согласованное выступление и нейтрализовать угрозу. Отставка прежнего состава правительства сыграла в этом деле свою роль. "Вы хотели новое правительство вы его получили".

Во-вторых, 27 марта в Хельсинки должна была состояться очередная встреча с Клинтоном, хорошо осведомленным о состоянии здоровья Б. Ельцина и согласившимся приехать в самый близкий к России западный столичный город, чтобы не утомлять своего коллегу. У Клинтона была одна сверхзадача для этой встречи: добиться от России если не согласия, то непротивления расширению НАТО на восток, поскольку шел процесс рассмотрения просьб Польши, Чехии и Венгрии о приеме их в Североатлантический пакт. Если отбросить весь словесный гарнир, то окажется, что по главному вопросу Б. Ельцин полностью сдал свои позиции. Он подписал Заявление по вопросам европейской безопасности, в котором признал право каждой европейской страны самостоятельно выбирать средства для обеспечения своей безопасности. В этих словах заключено согласие России на расширение НАТО. Сколько бы потом ни возмущались депутаты Государственной думы, члены Совета Федерации, журналисты и отдельные дипломаты планами продвижения НАТО на восток, все это оставалось пустым сотрясением воздуха.

Западные страны решили поощрить Россию за столь великодушное согласие на расширение блока НАТО, не ограниченное никакими списками стран и никакими сроками. России было предложено заключить некое соглашение, которое бы регулировало в самой общей форме отношения между Североатлантическим пактом и Россией. Западники первоначально хотели назвать этот документ словом "Хартия" - необычным в дипломатической практике, - чтобы в нем было побольше декларативности и поменьше конкретности. Российское Министерство иностранных дел, в котором с 1996 г. кабинет министра занимал академик Евгений Примаков, до этого руководивший в течение почти шести лет внешней разведкой, отчаянно боролось за то, чтобы предложенный документ был нормальным договором, с конкретизацией прав и обязательств каждой стороны - источником международного права. Но Запад, уже давно привыкший к податливости России и понимавший, что деваться ей некуда, все-таки настоял на своей, хотя и измененной версии.

27 мая 1997 г. в Париже с шумной помпой был подписан документ, названный "Основополагающий акт об отношениях между Россией и НАТО". Подписи под ним поставили Б. Ельцин, генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана, а также 16 глав государств и правительств стран - членов НАТО. Когда в России стало известно содержание этого "акта", в прессе и публичной политике вспыхнула острая дискуссия по поводу его реальной ценности для государства. С одной стороны было очевидно, что речь шла о капитуляции, ибо Россия поставила свою подпись под согласием остаться на обозримое время за рамками интегрирующейся Европы, в зоне "военно-политического карантина". Сохранялось деление Европы, Россия оставалась за порогом общеевропейского дома. Да, Россия получала право открыть свое представительство при штаб-квартире НАТО в Брюсселе для решения информационно-консультативных задач. Учреждался Совместный постоянный совет, в рамках которого предусматривалось проводить взаимные консультации, но, как показала последующая жизнь, западники вовсе не собирались придавать этим консультациям обязательный характер.