В связи с расширением избирательного права возросла политическая роль народных масс. Заинтересованные в голосах избирателей и под их давлением консервативная и либеральная партии должны были дать определенные гарантии повышения уровня жизни и расширения трудовых и социальных прав. Прежде всего это касалось свободы деятельности профессиональных союзов – тред-юнионов. Предоставление значительным слоям рабочего класса возможности участвовать в избирательном процессе не согласовывалось с парадоксальной ситуацией, когда профсоюзы были лишены статуса юридического лица. Закон 1825 г. ограничивал деятельность профсоюзов вопросами заработной платы и продолжительности рабочего дня. Однако общественная кампания в поддержку реформы 1867 г. показала возросшую политическую роль профсоюзов как организаторов масс. При этом стало очевидным, что профсоюзы не несут угрозу основам государственного строя страны – образованная в 1867 г. парламентская комиссия по исследованию деятельности профсоюзов не нашла никаких нарушений закона. Ввиду этого чрезвычайно важным шагом на пути к демократизации общественных отношений была проведенная в 1871 г. либеральным большинством парламента легализация профсоюзов. Профсоюзы впервые получили официальное признание в общегосударственном масштабе. Отныне тред-юнионы нельзя было объявить противозаконными, они могли регистрировать свои уставы, защищать денежные фонды, определять внутреннюю структуру и распорядок деятельности, организовывать выступления трудящихся. Улучшила правовое положение трудящихся отмена в 1875 г., на этот раз консерваторами, «Закона о хозяевах и слугах», по которому нарушение контракта рабочим считалось уголовным преступлением и наказывалось тюремным заключением на срок до 3 месяцев. На его основе в период с 1858 по 1875 г. суды ежегодно возбуждали до 10 тыс. дел против рабочих. В то же время невыполнение обязательств владельцем предприятия каралось небольшим штрафом. Теперь же предприниматели и работники несли одинаковую ответственность за досрочное расторжение договора о найме. В 1876 г. рабочие получили право на запрещенное ранее пикетирование, что существенно расширило возможность защищать свои интересы.
Аграрный кризис
На протяжении XVIII в. мелкое английское землевладение, поглощенное крупными поместьями, которые заняли доминирующее положение в английском сельском хозяйстве, практически исчезло. Имения сдавались в аренду – целиком или частями. Но с ростом населения сельское хозяйство оказалось не в состоянии удовлетворить потребность в хлебе, и в стране только на протяжении 1797–1820 гг. распахали 3,3 млн акров общинных земель. Последствия этого оказались совсем не те, на которые надеялись. С одной стороны, сохранившиеся еще фригольдеры и копигольдеры, владевшие мелкими участками, остались без общинных выпасов. С другой же, введенные в сельскохозяйственный оборот новые огороженные земли были малопригодны, давали низкий урожай, а потому обработка их приносила выгоду лишь при высокой цене на хлеб. Она и установилась, когда в условиях войн с Наполеоном и особенно континентальной блокады зерновой импорт прекратился. Окончание войн с наполеоновской Францией и прекращение континентальной блокады привели к падению цен: хлебный спрос армии и флота упал, а предложения фермерских хозяйств в связи с чрезмерным введением в севооборот огороженных земель не уменьшились. При хорошем урожае хлеб падал в цене вследствие его избытка, в неурожайные же годы цена повышалась, что давало возможность зарубежным поставщикам в короткий срок ввезти зерно в количестве, вновь сбивавшем цену до крайне низкого уровня.
Падение хлебных цен вынудило остававшихся еще мелких землевладельцев продать свои участки. В трудное положение, вплоть до разорения, попали фермеры, оказавшиеся не в состоянии уплачивать вдвое и даже втрое увеличившуюся в период бума хлебных цен арендную плату. С 1851 по 1871 г. только в 17 графствах прекратили хозяйствовать 9404 фермы, каждая площадью до 300 акров, зато на 629 увеличилось число ферм с большими по размеру земельными угодьями. Многие фермеры были замещены, по словам одного из современников, «ловкими, предприимчивыми и денежными людьми, доступными новым идеям, готовыми использовать новые открытия, способными к новым экспериментам»[142]. Это следует понимать как способность удешевить производство и улучшить качество сельскохозяйственной продукции, сделать ее конкурентоспособной. И действительно, с 1848 по 1878 г. сельское хозяйство Великобритании получило 15 млн ф. ст. капиталовложений, из которых три четверти пошли на мелиорацию. В большом количестве стали применять сельскохозяйственную технику: многокорпусные плуги, культиваторы, молотилки. Увеличили внесение в почву минеральных удобрений, улучшили технологию выращивания полевых культур на базе научно обоснованных севооборотов. К тому же арендная плата за фермы в 1879–1894 гг. понизилась по пахотным землям на 30–55 %. Но эти меры не спасли английское земледелие.
На европейские рынки хлынула дешевая пшеница из США, Канады, Аргентины, Австралии, что стало возможным благодаря массовым и регулярным перевозкам через океаны. К концу XIX в. цена выращенной в Англии пшеницы составляла около 37 шил. за квартер[143], а зерна, произведенного за океанами и доставленного в Англию, значительно меньше: канадского – 21 шил., австралийского – не более 24 шил. 4 пенсов, из США – 24 шил. 4 пенса. Противостоять конкуренции заокеанского зерна английские фермеры не смогли. Производство пшеницы в Великобритании, в 1870–1874 гг. достигавшее в среднем за год 52,7 млн ц, в 1900–1904 гг. упало до 27,1 млн ц. Соответственно импорт возрос с 46 млн ц до 108,4 млн ц. Можно сказать, что каждые 8 булочек из 10 выпекались из привозного зерна.
К этому добавился интенсивный отток в города сельскохозяйственных рабочих. Невозможность найти рабочие руки и низкие цены на продукцию обрекали фермеров на разорение. Те же, кто еще держался, убеждали своих сыновей бросить занятие сельским хозяйством. Следствием этих процессов было резкое уменьшение численности сельского населения, которое по переписи 1891 г. составляло всего 23 %. Не спас положение принятый в 1908 г. закон, который предоставлял советам графств право выкупать у лендлордов землю по рыночной стоимости и передавать ее мелкими участками безземельным фермерам в пожизненную аренду.
Аграрный кризис привел к переориентации сельского хозяйства. Пахотное земледелие было замещено скотоводством. Накануне Первой мировой войны в Великобритании площадь пахотных земель составила 25 %, а лугов и пастбищ – 36 % всей поверхности страны. При этом применялось не только подножное кормление скота, но и стойловое его содержание, что побуждало к развитию кормовой базы – посадкам трав и кормовых корнеплодов. Как заметил один из современников, «эта страна становится с каждым десятилетием все менее и менее фермой и более и более лугом, садом и местом для игр»[144].
Промышленное развитие
К началу 70-х гг. XIX в. Великобритания добилась наибольших успехов в своем промышленном развитии. В это время она все еще была подлинной «мастерской мира», поскольку занимала первое место в нем по объемам производства в текстильной, угольной, металлургической, судостроительной, машиностроительной промышленности, давая почти треть мировой промышленной продукции – больше чем любая другая взятая в отдельности страна (США – 23 %, Германия – 13, Франция – 10, остальной мир – 22 %).
На протяжении последующего периода, вплоть до Первой мировой войны, промышленность продолжала устойчиво развиваться. С 1870 по 1913 г. добыча угля возросла в 2,6 раза, выплавка чугуна и потребление хлопка – в 1,7 раза, судостроение – в 3,5 раза. Появились новые отрасли производства: автомобилестроение, электротехническая и химическая промышленность.
Успешно осваивались новые технологии, типы машин и двигателей не только на основе мирового опыта, но и на базе собственных научно-технических достижений. Г. Бессемер в 1855–1860 гг. создал новый способ передела чугуна в ковкое железо и сталь. С. Томас в 1878 г. предложил технологию использования перенасыщенной фосфором и серой железной руды. Дж. Витворт внедрил в машиностроение измерительные калибры и впервые стандартизировал резьбу на винтах, что впоследствии явилось основой внедрения унифицированных деталей и узлов машин. Выдающимися были достижения в коммерческом и военном судостроении. Пассажирские лайнеры «Лузитания» и «Мавритания» (1907) имели невиданные до того 44,6 тыс. т водоизмещения, однотипные «Олимпик» (1911) и «Титаник» (1912) – по 53 тыс. т. Два последних могли принять более 2,5 тыс. пассажиров каждый. За 1870–1913 гг. тоннаж построенных в Англии судов более чем утроился – страна продолжала оставаться мировым извозчиком и мировым торговцем. Англия уверенно сохраняла роль законодателя в военно-морском строительстве: в 1907 г. вступил в строй линкор «Дредноут». Это название стало нарицательным, обозначившим новый подкласс линейных кораблей, по всем показателям превосходивших броненосцы додредноутного типа.
