И есть ещё одна причина, по которой мы не можем победить: невозможно выиграть войну защищаясь. Таким способом можно выиграть сражение, но не войну.
— Так что же вы предлагаете? — спросил офицер. — Мирные переговоры?
Ричард раздражённым жестом отклонил такое предположение.
— Орден не пойдёт ни на какие мирные переговоры. Когда-то, в самом начале они, возможно, приняли бы нашу капитуляцию. Позволили бы нам склониться перед ними, поцеловать их сапоги и надеть рабские цепи. Но теперь это невозможно. Теперь они хотят только победу, оплаченную нашей кровью. Да и какая разница? В любом случае результат один — мы сами и наши люди будем захвачены в плен или убиты. А как именно мы проиграем, значения не имеет. Так или иначе, мы потерпели поражение.
— Но это значит… что? — возбуждённый голос офицера сорвался. — Будем драться, пока все не погибнем или не окажемся в плену?
Все уставились на краснолицего офицера. Эти мужчины долгое время вели борьбу с Орденом, используя все свои знания и опыт. У них осталась только их борьба и их долг. Больше они ничего не хотели знать.
Ричард обернулся к Каре. Морд-Сит, облачённая в красную кожу, стояла расставив ноги, сложив руки за спиной. И выглядела так, словно готова была в одиночку сокрушить Имперский Орден.
Ричард указал на женщину, стоящую рядом с Карой.
— Это Никки. Когда-то она служила нашим врагам.
И услышав, как кто-то прошептал о врагах, пробравшихся к ним, Ричард добавил.
— Точно так же, многие из вас поддерживали тиранию, когда служили Даркену Ралу. А некоторые — и Панизу Ралу, его отцу. У вас тогда не было выбора. Даркена Рала совсем не интересовало, что вы хотели бы сделать со своими жизнями. Ему было важно лишь, чтоб вы исполняли его приказы. Теперь вы получили возможность выбора и сделали его. Как и Никки.
Солдаты Ордена — совсем другие. Вы сражаетесь потому, что вам грозит насилие и смерть. Они же сражаются за свои убеждения. Им нравится сражаться, нравится быть частью военной мощи Ордена. Никки была в лагере Джеганя и не понаслышке знает, что там происходит. Она видела много такого, что может оказаться полезным.
Ричард снова повернулся к Никки. Она была похожа на статую, с нежной кожей и рассыпанными по плечам светлыми волосами. Доведись Ричарду создавать её статую, ему не пришлось бы менять ни единой черточки — настолько полно её облик отражал картину совершенной красоты. Но с каким невыразимым уродством сталкивала её жизнь…
— Пожалуйста, Никки, расскажи, что бывает с теми, кто попал в плен к Имперскому Ордену.
Сам он и понятия не имел, что расскажет Никки. Но у него не оставалось сомнений, что Орден испытывает лишь презрение к человеческой жизни.
— Орден не казнит пленников быстро, — с мертвящим спокойствием произнесла Никки и скользнула к офицерам, что не сводили с неё глаз. Стоя рядом с Ричардом, она подождала, пока настанет тишина и каждый из присутствующих будет готов внимательно слушать.
— Для начала, — заговорила она, — каждого пленника кастрируют.
Присутствующие мужчины дружно ахнули.
— Тех, кто переживёт муки и унижения, будут подвергать новым пыткам. А тех, кто выдержит и пытки, ожидает мучительная смерть. Те, кто сдаётся без сопротивления, могут избежать подобных мучений. Жестокость — средство, чтобы внушить страх потенциальным противникам и вынудить их сдаться. С мирным населением в захваченных городах поступают так же жестоко и с той же целью. Слухи о зверском обращении с пленными заставляют многие города сдаваться Ордену без всякого сопротивления.
Вы все боретесь с ними уже очень давно, поэтому нельзя рассчитывать, что вам удастся избежать мучений. В случае захвата в плен, для вас нет никакой надежды на спасение. Они заставят вас пожалеть, что вы вообще родились на свет. Вашим единственным спасением будет смерть. Но дело даже не в этом. Жизнь под игом Ордена не многим лучше, чем ожидание смерти от его рук. Жизнь под властью Ордена — это медленное, мучительное умирание. Только длится оно долгие годы.
В той жизни преуспевают только те, кто ненавидит жизнь. И Орден всячески поощряет тех, кто презирает все светлые её проявления. Ненависти обучают, постоянно формируют, взращивают из горечи и страдания. Жизнь превращается в существование, полное постоянного страдания. Добрые дела возмущают ненавистников, они наслаждаются чужим страданием. И такие люди будут вашими хозяевами, если вы попадёте в плен.
Мужчины стояли и ошеломлённо молчали. В наступившей тишине Ричард услышал лёгкий стук по тенту у них над головами. Начался дождь.
А Никки спокойно продолжала.
— Жареные яички врагов — ценное угощение для солдат Ордена. Дорогой и редкий деликатес. Сброд, который следует за воинскими частями, обыскивает после сражения поле битвы, выискивая ещё живых солдат, которых можно было бы кастрировать. Эти кровавые драгоценности — весьма популярный товар в первое время после победы. Солдаты Ордена верят, что это — средство, способное придать им силу и мужество. Потом они переключают своё внимание на женщин-пленниц.
Ричард сжал переносицу большим и указательным пальцами.
— Хочешь рассказать что-то ещё?
Никки подняла бровь.
— А этого недостаточно?
— Думаю, достаточно. — Вздохнул Ричард и повернулся к офицерам.
— Всё просто. Правда в том, что у вас нет никакой надежды победить в надвигающемся сражении. Вы проиграете.
Ричард глубоко вдохнул и произнёс, наконец, те отвратительные слова, ради которых он сюда приехал.
— Вот поэтому никакого заключительного сражения не будет. Мы не будем драться с Императором Джеганем и его армией Имперского Ордена. Как Лорд Рал, правитель Д`Харианской Империи, я запрещаю бессмысленное самоубийство. Мы не будем сражаться. Вместо этого мы рассеем нашу армию. Не будет никакого сражения. Джегань получит Новый Мир без всякого сопротивления.
Ричард увидел, как глаза всех этих людей наполнились слезами.
Глава 25
Слова Ричарда звучали, как пощечина.
— Зачем тогда вообще сражаться? — сердито крикнул один из офицеров и обвёл рукой своих соратников. — Мы воюем много лет. Скольких товарищей уже нет здесь, с нами, потому что они отдали свои жизни ради любимых и во имя нашего дела. Если у нас нет шанса, если в конце нас ожидает поражение, тогда зачем вообще сражаться? Зачем продолжать эту борьбу?
Ричард горько улыбнулся.
— Вот именно. Об этом я и говорю.
— Но ведь… — продолжал сердитый офицер. — Если победа невозможна, а впереди только разрушение и смерть — люди теряют волю к борьбе. Если они видят, что у них нет шансов защитить свои убеждения, и, пытаясь изменить это, они сталкиваются со смертью, то захотят забыть всё, что касается этой войны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
