— Лаврова, мне тебя насильно в стационар положить?
— Не надо. Обещаю, что доработаю эту неделю и всё. Буду сидеть дома и стану как все нормальные беременные.
— Да? Я эти сказки от тебя слышу уже не первый раз. Свежо предание, да верится с трудом! — заупрямилась Юля, зная характер своей пациентки.
— А ты поверь. Чудеса случаются. — усмехнулась Калерия.
Вечером того же дня, Лаврова дежурила в отделении. Впереди была целая ночь и неизвестность. Каждый раз, именно в её ночные дежурства привозили пациентов, которым требовалась операция. Лера не жаловалась, нет. Наоборот, ей всегда было в радость заняться любимой работой, вновь кому-то помочь, но удивлялась такой «статистике». До этого могли дежурить несколько ночей подряд её коллеги и не привозили никого, стоило же Калерии выйти на дежурство — несколько новых случаев обеспечено.
Девушка заварила очередную кружку кофе, который нельзя было пить, но без него пережить дежурство тоже невозможно, и села заполнять истории болезней, чтобы как можно дольше не хотеть спать, отвлекаться.
В десять вечера, как по расписанию, дверь распахнулась и в кабинет вбежала медсестра Лиля.
— Калерия Александровна! — она была взволнована. — Там девочку привезли, три года. Играла на празднике, бегала, всё было хорошо. Внезапно упала. Привезли к нам с подозрением на…
— На порок сердца. — закончила за неё Лаврова. — Побежали, чего стоишь? — она в доли секунд оказалась у выхода.
Когда обе девушки появились в приёмном покое, на них синхронно обернулись три фигуры родственников поступившей девочки и Лера онемела, будто приростя к земле. Это были Игорь, Екатерина Дмитриевна и Вилен Андреевич.
— Добрый… вечер… — с трудом проглотив ком в горле, произнесла Калерия и пытаясь взять себя в руки, подошла к кушетке. После этого, она вздохнула, совладала с собой и уже твёрдо произнесла, обращаясь ко всем троим: — Посторонних прошу покинуть палату!
— Лерочка, да разве же мы посторонние? — тут же ответила Истомина, весьма поражённая таким обращением бывшей невестки.
— Пациентка у меня одна, все остальные посторонние. Сами ляжете- станете как родные. А сейчас, прошу выйти. — и девушка вновь указала рукой на выход из смотрового кабинета.
— Пойдёмте, пойдёмте, надо дать врачу осмотреть нашу девочку. — вмешался Ростовцев, прекрасно понимающий такое требование.
Бывшие родственники спешно вышли.
— Как тебя зовут? — ласково обратилась Лаврова, посмотрев на пациентку.
Девочка была очень милой, со слегка пухлыми щёчками, маленьким, вздернутым носиком, голубыми как озёра глазами и красивыми, шоколадными волосами, заплетёнными в хвостики. Куколка — не иначе. И так похожа на Игоря…
— Лера. — пролепетала малышка, смотря чистым, наивным взглядом на строгого врача.
У Калерии ёкнуло сердце. Чёрт его знает, почему она ни разу не спросила тогда Истомина, как он назвал ребёнка. А он всё время обозначал её в разговоре, как просто «дочь».
— Лерочка… А я тоже Лера. — улыбнулась девушка. — Я посмотрю тебя, ладно?
Получив безмолвное согласие девочки, Лаврова принялась за работу.
Осмотрев её, она тут же попросила медсестёр сделать быстрое и короткое обследование: рентген, ЭКГ и УЗИ сердца.
После того, как на руках были результаты, Лера окончательно убедилась в диагнозе и вышла в коридор, чтобы поговорить с Игорем.
— Лер, что с ней? — тут же подскочил бизнесмен, увидев бывшую супругу. За ним выстроились и экс-свекровь со свекром.
— У Леры, — чуть ли не «проглотив» имя начала девушка. — порок сердца. Незакрытый Боталлов проток. — огорошила родственников она. — Надо делать срочную операцию.
— Но… — Истомин побледнел. — Это поможет ей?
— Да. После операции очень большой процент того, что девочка сможет жить нормальной жизнью.
— А если нет? — продолжал расспрашивать мужчина.
— Если нет, она может умереть. — ответил за Калерию Вилен Андреевич. — Игорь, нужно немедленно соглашаться на операцию.
— Ты будешь оперировать? — задал следующий вопрос Игорь, обращаясь к бывшей жене.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты мне не доверяешь? — с вызовом посмотрела на него Лаврова.
— Наоборот… — растерялся он. — Что надо подписать?
— Пойдём. — кивнула в сторону Лера.
Операция, которая должна была продлиться не более полу часа, заняла два часа. Возникшие внезапно осложнения, заставили Калерию прилично понервничать и замедлили ход.
Она вышла из операционной уставшая, в конец измотанная всем произошедшим, к тому же, чувствуя нечеловеческую боль в пояснице и тяжесть внизу живота.
Игорь сидел в коридоре один. Видимо, позаботившись о родителях, отправил их домой. Увидев девушку он тут же встал и подошёл к ней.
— Ну что? Всё хорошо? — в его глазах читалась надежда и волнение за ребёнка.
— Всё в порядке. Операция прошла успешно. — на её лице промелькнула измученная улыбка. — Где мама Леры? Её бы к дочке.
— Мама Леры умерла два месяца назад. — ответил мужчина.
— Как? — не ожидая такого поворота, поразилась Лаврова.
— Передозировка наркотиками. Давай не будем… — попросил он, поморщившись от неприятных воспоминаний. — Как ты?
— Замечательно. — сдерживая слёзы, она решила солгать.
А смысл говорить правду сейчас? Поезд ушёл… Сама ему наврала.
От бушующих внутри переживаний стало резко хуже. Лера чувствовала, как сердце ухает в груди, отчеканивая все сто двадцать ударов в минуту. Резко потемнело в глазах, а тяжесть внизу живота сменилась болью и девушка, не успев больше ничего сказать, потеряла сознание.
Медленно придя в себя, Калерия осмотрелась, скользнув взглядом по помещению в котором находилась. Палата их больницы. Индивидуальная, класса люкс. Высоко же её ценят здесь, раз уложили в такую.
Над головой высилась капельница, ведущая свой путь к её руке. Лаврова перевела взгляд и увидела родную фигуру, спящую в кресле, стоявшем в углу.
Боясь спугнуть его неспокойное сновидение, девушка рассматривала бизнесмена, жадно глотая глазами каждую чёрточку, по которой безумно скучала. В душе стало очень горько. Она сама отказалась от собственного счастья, когда оно было так близко… Но что она могла?! Позволить нанести ему удар из засады? Отнять любимого ребёнка? Вон он как любит дочку… А бизнес? Его компания, его всё: усилия, многолетний труд. Нет, этого она позволить не могла… А сейчас нет смысла.
Они столько раз пытались быть счастливыми и всё время что-то мешало. Счастье на грани, но никогда не было полным и безграничным. Уже не верилось, что получится вновь. Да и её поведение, за которое не было прощения: враньё, намеренно приченённая боль, недосказанность, подлость. Такое не прощается, не
забывается, как бы не старались.
Её мысли прервал Игорь, который, словно почувствовав что-то, открыл глаза.
— Лер, я сейчас, доктора позову! — засуетился он и выбежал в коридор.
Через минуту в палате уже была Юля, тоже дежурившая в ту ночь у себя в отделении.
— Ну что, Калерия Александровна? Уже отцам больных на руки начали падать? — поприветствовала она непослушную пациентку.
— Всё же лучше, чем на пол в операционной. — отшутилась Лера. — Я здесь до утра полежу и всё.
— Что значит ты здесь полежишь и всё? Я тебе много раз говорила, что с таким состоянием шутить не стоит! Теперь, дорогая моя, будешь лежать сколько полагается! — буркнула гинеколог и вышла из палаты.
— Юлия Георгиевна! — к ней тут же подошёл Истомин. — Как Лера?
— А вам, собственно, какое дело? — вопросительно вскинула брови та.
— Мне, знаете ли… — взорвался мужчина. — Я вообще то её муж, пусть и бывший!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И насколько давно вы бывший? — сразу же оценила ситуацию и решила проверить свою интуицию Юлия.
— Три с половиной года, но мы… Вообщем, последний раз мы расстались четыре месяца назад.
— А… — усмехаясь, протянула врач. — Лера беременна.
