разбудила перед уходом?
— Ты спала, — ответила Люси таким тоном, каким скорее разговаривают с капризным малышом.
— Верно, но Стар же знает, что я никогда не сплю подолгу.
Она снова потерла ладонями лицо, зевнула и постаралась выбросить из головы мысль о камне. Наверняка его Люси сюда положила. После того как Джесс нашла камень-сердечко в библиотеке, она несколько обнаружила в спальне у Люси, а пару-тройку — еще и в гостиной. Наверное, ей стоит уговорить Люси складывать все эти камешки в какое-то одно место, а не разбрасывать по всему дому.
— Думаю, тебе просто необходимо было как следует выспаться. — Люси повернулась, чтобы уйти, и только теперь Джесс заметила, что в облике старухи не так. На Люси до сих пор была ночная рубашка, из-под низкого подола которой торчали костлявые лодыжки. Люси никогда не покидала свою комнату, не облачившись как полагается — с головы до пят.
Джесс заторопилась за ней.
— Вы хорошо себя чувствуете?
Люси посмотрела вправо и влево по коридору, свесив руки по бокам, словно даже ее конечности не могли выбрать, в какую сторону свернуть.
— Ей пришлось вернуться за ним, — произнесла она и направилась в комнату Стар. Там Люси заглянула под кровать, вытянула и задвинула обратно каждый ящик, открыла даже стенной шкаф. Наконец, оставив поиски, она проследовала мимо Джесс обратно в коридор и там снова застыла, выставив руки по бокам.
Джесс быстро сбегала за телефоном, с растущей тревогой затеребила его в руках. Поведение хозяйки было очень странным — даже для Люси. Может быть, стоит позвонить Бену? Он же, помнится, обмолвился, что однажды обнаружил ее возле дома в одной ночной сорочке.
— Куда же он делся? — Люси снова прошла в комнату Джесс, там тоже заглянула под кровать, вытянула верхний ящик тумбочки, потом повернулась и, все еще озабоченно хмурясь, удалилась в коридор. — Она вернулась за ним.
По вискам у Джесс стала растекаться глухая боль. Надо бы заставить Люси выпить чашку горячего чая — глядишь, это сможет ее успокоить.
— Давайте спустимся вниз, — бережно прихватила она старуху под локоть.
Однако на лестнице Люси вдруг замерла как вкопанная.
— Мне надо свериться с календарем, — пробормотала она, неуверенно покачиваясь.
Джесс помассировала пальцами лоб, чувствуя, как нарастающее стаккато в висках уже заглушает чувство тревоги.
— Хорошо, давайте проверим календарь. Только, пожалуйста, возьмите меня под руку на лестнице. — Джесс саму возмутило, как отрывисто и раздраженно прозвучали ее слова, но она еще не успела толком прийти в себя после сна, а бессвязное бормотание Люси лишь добавляло ей ощущения, что она все время что-то упускает.
Уже в самом низу лестницы Люси внезапно схватила ее за руку.
— Она считает себя виноватой, потому что она за этим вернулась, — сказала ей Люси с такой настойчивостью, что у Джесс на миг замерло сердце.
Все, что говорила сейчас старуха, было сплошной бессмыслицей, и тем не менее Джесс не могла избавиться от неотвязного подозрения, что речь сейчас идет о Стар. Джесс даже открыла рот, чтобы об этом спросить, но тут хозяйка вошла в кухню и сразу села, сгорбившись, за стол.
При свете лампы кожа Люси показалась ей очень бледной, лицо — печальным и сокрушенным. Джесс содрогнулась. Она привыкла считать эту старушенцию сильной и почти полностью дееспособной. И ей нелегко было признать, что возраст Люси все-таки берет свое.
Джесс тоже опустилась за стол.
— Можете мне объяснить точнее, что вы такое ищете? — мягко спросила она.
Внезапно Люси вытаращила свои пронзительно-голубые глаза и, резко наклонившись над столом, дотянулась до руки Джесс.
— Где твоя мать?
От этого вопроса у Джесс застыло лицо, словно в нем окаменели мускулы. Она вообще редко когда вспоминала или разговаривала о матери. Может, Люси почудилось, будто она разговаривает сейчас со Стар? Джесс потерла шею. Скорее всего, Люси просто не выспалась как следует минувшей ночью.
— Давайте-ка я заварю вам чайку? — ласково предложила она. — А потом пойдем наверх и отдохнем немножко?
Люси недовольно сморщила губы.
— Я задала вопрос, Джесс.
У Джесс пересохло во рту.
— Моя мать… — произнесла она. Это слово будто застряло у нее в горле. Ее звали Джоанна. И так ее зовут и по сей день. — Моя мать выгнала меня из дома, когда я забеременела в шестнадцать лет.
Люси сдвинула брови, начала сплетать и расплетать пальцы.
— Нет-нет-нет, я вовсе не имела в виду твою мать. Я имела в виду тебя. — Она щелкнула пальцами. — Я видела фотографию твоего сынишки. Ту, что у тебя в комнате.
Джесс с облегчением выдохнула. Все-таки это Люси принесла тогда вниз фотографию. И, должно быть, именно ее искала старушка этим утром, со странной озадаченностью бродя по верхним комнатам. Джесс смягчилась. Бен был прав насчет приступов у Люси: они определенно нарастали. Женщина прикусила губу. Эту тему ей, конечно, следует обсудить с Люси — но только не сегодня.
— Вероятно, вы случайно прихватили ту фотографию и принесли сюда. Но не переживайте: я ее нашла и положила на место.
Люси пожала плечами.
— У него твоя улыбка, — заметила она. Потом небрежно махнула ладонью: — Хотя не то чтобы я часто это видела.
— Видели что? — Недавняя головная боль возобновилась сильнее прежнего, словно отбивая по черепу барабанную дробь.
— Как ты улыбаешься.
У Джесс свело рот.
