Читаем без скачивания Железо, ржавое железо - Энтони Бёрджес

– По крайней мере, тут сухо, – сказал Редж. Дэн молчал.

Они сели на шершавый бетонный пол, привалившись к стене. Спать не хотелось. Отдышавшись, Дэн сказал:

– Ребята называли ту дорогу «жопа». Погода была точь-в-точь как сейчас. И грохот стоял несусветный.

– Забудь, Дэн, забудь.

Церковные часы вдалеке пробили полночь.

– Вот и кончилась Страстная пятница и наступила суббота. – Редж наткнулся промокшим ботинком на что-то легкое и подвижное, на ощупь деревянное. Позже он понял, что это была игрушка, детская лошадка па колесиках.

– А еще там было большое замерзшее озеро и мужчина с четырьмя детьми, умиравшими от голода. Это было на Украине.

– Забудь, Дэн.

Редж задремал. Ему приснились русские великаны. Когда он проснулся, он увидел яркую, почти полную луну, которая отражалась в тусклом металле трактора. Снаружи доносился плеск. Дэна рядом не было. Редж со стоном поднялся и вышел из сарая. Голый Дэн мылся в бочке с дождевой водой.

– Да ты спятил!

– Отмываюсь от рыбного запаха. Чтобы не говорили, что от меня несет, – объяснил Дэн.

– Простудишься насмерть, – чихнув, сказал Редж.

– А ты разведи костерчик в углу. Обсушимся.

Это была дельная мысль, только с топливом проблема. Правда, в углу нашлось немного хвороста и соломы, там же валялась страница из «Дейли миррор» в масляных пятнах. После нескольких попыток Редж запалил бумагу зажигалкой. Потом он вспомнил про деревянную лошадку и, разломав ее, бросил в костер. Дров все равно было мало. Промасленная мешковина больше дымила, чем разгоралась. Редж выглянул наружу и под навесом, куда не добрался дождь, нашел сухой хворост. Он с трудом разжег костер, вновь и вновь чиркая зажигалкой. Огня хватило, чтобы высушить ботинки. Дэн пытался вытереться вывернутым наизнанку пиджаком и одолженным у Реджа носовым платком. Редж взглянул на часы – почти четыре утра. В животах урчало. Надо идти дальше. Дэн на всякий случай затоптал костер. Отмылся он от рыбы или нет, Редж определить не мог.

Через некоторое время они набрели на полуразрушенный дом, в котором, однако, кто-то хозяйничал. Ставни оторваны, окна выбиты, дверь и вовсе отсутствовала. Палисадник вокруг дома обильно зарос бурьяном. Однако изнутри слышались звуки гитары, а из разбитого окна тянуло дымком. Дэн и Редж прошли сквозь заросли сорняков и заглянули в дверь. В камине горел огонь. На полу у камина сидели двое грязных молодых людей и девица. Парень с гитарой повторял один и тот же ми-мажорный аккорд. На вошедших Дэна и Реджа все трое посмотрели без страха, но и без радости. Из темного коридора вышел бородатый старик в джинсах и расстегнутом военном кителе, из-под которого виднелась волосатая грудь. Он кивнул гостям и бесстрастно произнес:

– Покайтесь.

– В чем? – спросил Редж. – Простите, вы не против, если мы немного погреемся и обсушимся у камина? Ночь была долгая и беспокойная.

– Но взойдет заря, и солнце засияет для тех, кто покается. Каждый несет в себе все грехи мира.

Девица с немытыми соломенными волосами громко зевнула. Она была в армейских брюках и застегнутом на все пуговицы дорогом меховом жакете, явно краденом.

– Удалитесь от грешного мира. Воспитывайте в себе смирение. Живите как птицы небесные.

– От меня не пахнет? – спросил Дэн.

– Чуть попахивает рыбой, – принюхиваясь, сказал старик. – А что у вас в сумке, еда?

– Увы, – ответил Редж,

– Ну, что ж поделаешь. Тогда пусть нам Джеффри споет.

Гитарист взял свой бессменный ми-мажорный аккорд и монотонно затянул:

Нам опостылел белый свет,В нем ничего святого нет.Мы вырыли могилу,Где света нет.

И в этой яме не важнаНи вера, ни вина.И лживая людская речьЗдесь больше не слышна.

He видно в яме той ни зги,Лишь вечно давит на мозгиНе туча грозовая —Обманка роговая.

– Ад вы неплохо описали, – заметил Редж.

– Ад здесь, на земле, – сказал певец с длинными, давно не чесанными волосами.

– Это образование довело вас до жизни такой? – спросил Редж – Кстати, что, по-вашему, представляет собой роговая обманка?

– Очень просто. Химическая формула Ca Na (Mg Fe)4 (Al,Fe,Ti)3 Si6 O22 (OH)2, – ответил гитарист. – Минерал амфиболовой группы, к которой также относится асбест. Название последнего происходит от греческого sbennunai, то есть гасящий.

– Лихо! – Реджа передернуло. – Ради этого стоило учиться.

– Речь не о преисподней, – сказал старик. – Сквозь ад мы уже прошли. Мы ищем выход через очищение огнем.

– Огонь-то у вас скоро погаснет, – сказал Дэн.

– Чем вы живете? – спросил Редж.

– Просим милостыню. Бенедиктинцы тут неподалеку помогают. Молоко по утрам и буханка хлеба из их пекарни нам обеспечены. Еще мы варим суп из съедобных трав.

– И нам пришлось травой питаться, – сказал Дэн, – когда мы шли через Польшу из лагеря. Но у нас выхода не было, а вам, придуркам, я вижу, нравится такая жизнь. Совсем рехнулись.

– Лагерь? Вы, наверно, бывший военнопленный. Мы против насилия.

– Значит, вам нечего защищать, – сказал Редж.

– Защита подразумевает готовность к нападению. Дилис, пора тебе произнести утреннее пророчество.

– Напророчьте конец забастовки на железной дороге, – ехидно попросил Редж.

– Слышите? – девушка подняла вверх грязный палец с обкусанным ногтем. Свисгок, прозвучавший вдалеке, означал, что везут молоко. – Нет, я произнесу пророчество только после того, как поем, не раньше.

– Пошли отсюда, – сказал Дэн, – воняет тут.

– Кто бы говорил, – усмехнулся гитарист.

– Так вы говорите, вам помогают бенедиктинцы? – спросил Редж, прижав к себе Каледвелч.

– Англиканские бенедиктинцы. В трех милях отсюда монастырь, – ответил старик. – Пожалуйста, не просите у них. Это наша кормушка.

Дэн и Редж вышли.

– Если верить карте, которую я запомнил еще со времен школьного похода, где-то здесь должно быть озеро.

– А эти Бенни Дикцы, – спросил Дэн, – те самые, про которых ты в отцовской книжке читал?

– Не совсем. Я не знаю точно, связаны ли они с Монте-Кассино, но не думаю, что на него они имеют право. Он вышел из глубины веков. Пусть туда же и вернется.

– Ну, ты даешь, – сказал Дэн.

Рассвет Великой субботы возвестил окончание тревожной ночи, когда братья подходили к последней на их пути деревушке. Бледная луна садилась за горизонт. На крошечном железнодорожном полустанке в окнах будки станционного смотрителя горел свет. Сонный грузчик таскал молочные бидоны. Поезд уже ушел, по раз движение восстановилось, значит, придет следующий. Дэн и Редж продрогли. Дэна знобило. За полустанком поднимался заросший лесом склон. Хотя Редж и не чувствовал запахов, ему казалось, что пахнет сырой землей и мхом. Птицы еще молчали. «Это там, за холмом». Редж шел впереди. Дэн недовольно плелся сзади. Ноги застревали в мокром валежнике. Вскоре им открылся берег холодного озера. В темной воде таял свет уходящей луны. Дэн вспомнил реки и озера, которые ему довелось повидать во время долгого похода через Восточную Европу.

– Какое же это озеро? Так себе, пруд, – сказал он.

– Не важно. Ты же сам говорил, что мир можно поджечь одним коробком спичек ценою в пенни. Сойдет и это. Главное, вода. Теперь надо произнести последнее слово: «Тогда сэр Бедивер легко поднял меч и пошел к берегу, и там он обернул перевязь вокруг рукояти и…» – Редж запнулся. – Артур говорил о богатырском мече, а ты посмотри на этот, – он выпростал оружие из грязного фартука, – посмотри на этого жалкого ржавого ублюдка. Пора с этим кончать. – Но Редж все еще колебался, зато Дэн был настроен решительно.

– Верно, – сказал он, раскрыв саквояж, выудил из старого армейского тряпья кусок желтого металла и, размахнувшись, кинул его в воду метров на двадцать от берега. Самородок сразу пошел ко дну, как свинец, как золото.

Редж, оторопев, лишился дара речи.

– Ради всего святого, а его-то за что? – промолвил он после долгой паузы.

– Издевательство все это да еще чертовски тяжелая штука. – Дэн был в ярости. – Если это деньги, мне их не надо. Да и не деньги это вовсе. Он все только собирается превратиться в деньги, но почему-то не превращается. Так и подохнугь можно, не дождавшись этих денег. А мне что же, так и таскаться с ним, пока он не станет деньгами? Она хотела, чтоб мы хранили его и лелеяли. А мне он не нужен, к дьяволу его.

Пока Редж приходил в чувство, запели птицы.

– Мы всегда тебя недооценивали, Дэн, – сказал он наконец.

– Гляди-ка, – радостно закричал Дэн, – видел, как рыба плеснула? Эх, жаль, я удочку свою не взял, а то бы сейчас славно позавтракали. Ладно, – сказал он строго, будто отдавая приказ, – теперь ты давай бросай. А потом пойдем к поезду.

Редж ухватил Каледвелч за середину клинка и, размахнувшись, бросил. Каледвелч трижды перевернулся в воздухе и, упав плашмя на воду, легко пошел ко дну.