большое количество пунктов.
Прошло полтора месяца, как с нами Паоло и Лиза. Они теперь больше похожи на детей, чем в
первый день моего знакомства с ними. Пропала агрессивность и настороженность во взгляде,
вместо пугающей бледности и синевы под глазами появился румянец на щеках, блеск в темных
глазах, потрескавшиеся губы зажили и мне кажется, что дети немного поправились.
Наступила зима. Их легкие шорты и тонкие брюки сменили теплые джинсы, толстовки и куртки.
Последние им раздобыл Джейк.
Не думать о нем совсем не получается, да и не возможно это. Я вижу его каждый день, не
могу не замечать каких-то мелочей, что выдают его заботу обо мне или о новых жителях
нашего дома. Я вижу, как ему время от времени подражает Паоло.
Кто бы мог подумать,что Паоло станет тянуться к нему? Наверное, я знаю его секрет - он так
же как и я не старается понравиться мальчишке и скорее всего похож на кого-то из
родственников Паоло.
Н-да. Этот парень залез ко мне в голову на этот раз через детей.
Я смотрю на мальчика, что старается и двигаться так как он.
“Черт бы тебя побрал, Джейк!” - ругаюсь я про себя, отворачиваюсь и улыбаюсь себе под нос.
Паоло не долго возится с брошенными машинами, открывая их найденной фомкой. Иногда, ему
удается найти полезные штуковины, например, аптечки в которых обычно имеется инструкция
какой препарат и для чего конкретно предназначен или же, изоленту, какие-то остатки от
стройматериалов, гвозди или растворитель.
Он кстати, вооружен почти таким же клинком, что и я, но только свой он собрал
самостоятельно, наблюдая за мной, слушая, как я слово в слово повторяю рассказанное мне
когда-то Рафом. Каждый день возится с ним, точит и следит за тем, чтобы у оружия были
исправные батарейки. Клинок практически всегда у него в руках, а вот фомка закреплена у
рюкзака.
- Я был в Нью-Йорке на Рождество, мы приезжали в прошлом году.
Я не сразу понимаю к чему он ведет, потом только спохватилась, понимая о чем он.
- Нас позвал к себе в гости брат отца. Он только переехал в Нью-Йорк и ему хотелось
похвастаться в каком шикарном месте они живет.
- Наверное, после этого вы решили перебраться сюда?
Паоло скривится и с видом знатока отрицательно качает головой.
- Неа, слишком дорого. У нас Питтсбурге был целый дом, а у дяди крохотная квартирка на
отшибе города. Мы до центра добирались часа два и туалет с ванной делили на четыре
квартиры.
Понимаю его прекрасно. Жилье в Нью-Йорке всегда было недешево и хорошую, недорогую
квартиру надо еще поискать и уж тем более хорошенько постараться, чтобы оно располагалось
в непосредственной близости от работы. Ни разу не слышала ни о чем подобном, так что это
можно считать фантастикой.
Проблема транспорта была наиглавнейшией перед каждым кто когда-либо жил или работал в
Нью-Йорке. Но возможность лицезреть город в канун Рождества - пожалуй, два часа это не
самая большая плата за то, чтобы увидеть Нью-Йорк во всем своем волшебном великолепии.
Паоло рассказывает, что им пришлось пережить по дороге в город, а я вспоминаю за что же я
обожала и терпеть не могла этот праздник.
Я любила Рождество - именно за его дух, обожала празднично украшенные улицы, запах хвои,
рождественские мелодии и песни Синатры из каждого радиоприемника. За запах дров и табака
от отцовской трубки, за запах печеных каштанов приготовленных мной прямо в камине папиного
кабинета.
Я ненавидела клонов Санты на каждом шагу, битком набитые торговые центры, заоблачные цены
и нехватку индюшек в супермаркете.
Я ненавидела его за запах пунша, а именно алкоголя, потому что тот всегда напоминал мне о
предстоящем, о неизбежном и предсказуемом окончании праздника - мама под конец вечера была
уже не в силах сдержать себя и начинала нести весь свой бред о том, что ей не за что
благодарить ни уходящий год, ни господа Бога. Эту “песню” я слышала дважды в год, несложно
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
догадаться, что первый раз приходился на день Благодарения.
О дне Благодарения Паоло, как не странно не вспомнил. Не мудрено, правда? За что
благодарить Бога в такую минуту? За жизнь? Или же за выживание?
- Много вас было?
- О, да! - откликается он довольно, но через секунду освещенное радостью лицо меркнет. -
Мы могли полностью занять все свободные места в автобусе.
В этом году все будет иначе. Бог покинул нас и забрал свой праздник. Я обхватываю
подростка за плечи, прижимая к себе и касаясь его прохладного виска губами.
- Мы обязательно что-нибудь придумаем, - говорю я ему имея в виду Рождество.
Он смотрит на меня, как будто очень хочет попросить о чем-то, но так и не решается.
- Что? Что ты хотел сказать?
- У меня не осталось после них ничего.
Я жду продолжения, останавливаясь. К нам возвращается Лиза, бежит, но не так как если бы
спасалась от кого-то, а просто вприпрыжку. Я смотрю на девочку в ярко-оранжевой шапке на
фоне “блеклого” города.
- Паоло, вряд ли мы сможем добраться до Питсбурга.
- Поэтому я и не хотел продолжать.
Лиз сначала смотрит на Паоло, потом на меня, затем вновь на мальчика и дергает того за
рукав куртки. Тот только бросает “ничего” и идет вперед.
- Хочет иметь что-то из старой жизни, - объясняю ей я. - Фотку или бейсбольную перчатку,
объясняю ему, что это пока невозможно.
Лиза закатывает глаза, перед этим кивая, соглашаясь со мной. Вот уж не ожидала чего-то
такого и тем более от него. Но ладно, как бы не храбрился мальчик, как бы взросло он не
выглядел и не вел себя - Паоло не перестает быть ребенком, который скучает по своей семье,
особенно после разговора о самом семейном из всех праздников.
- Ты тоже хочешь навестить свое прежнее жилье?
Лиз задумывается и медленно, но все-таки кивает. Ну, вот! Теперь у меня будет болеть
голова еще и за это.
- Хорошо, поговорим об этом вечером.
Понятия не имею, где достать игрушки, остались ли где консервы из птицы и совершенно не
парюсь из-за подарков. Теперь мне доступно все и ничего одновременно.
Им и не нужно это все, им нужен кусочек прошлого, а у меня не осталось даже этого. От
мистера Сноу остались лишь промасленные осколки, которые давно покоятся на помойке в двух
кварталах отсюда.
Зато будет снег, Синатра и елка в ближайшем парке, которую мы сможем украсить, но не
положить под нее подарки. Может даже организуем костер и пусть все монстры этого мира
сойдут с ума!
- Нельзя иметь все сразу - выдала я, сконцентрировав взгляд на оранжевой шапке Лизы. -
даже, если этого очень захочется!
Она оборачивается ко мне, удивленно приподнимая брови.
- Я в очередной раз зависла.
Лиз растягивает губы в улыбке, но как и во все остальные дни не говорит мне ничего. Это
уже другой день. Паоло кажется забыл о своей просьбе, но я-то помню и не перестаю думать
об этом!
Она кивает мне и, показав глазами наверх, хватается за трос, перед этим щелкнув кнопкой-
застежкой у перчаток, на запястье.
- Да, иди!
Паоло уже залез наверх, приняв наши рюкзаки и теперь ждет, когда мы заберемся следом. Я
всегда лезу домой последняя, сижу на чем-нибудь неподалеку, “страхую” и держу наготове
револьвер.
- Алекс!
Я поднимаю глаза. Сердце ухнуло куда-то в пустоту. Я подскочила, но веревки из рук не
выпустила. Что случилось?!
- Паоло?
Мальчишка показывает куда-то перед собой, туда же смотрит Лиза. Блин! Что они там увидели?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я смотрю в указанном направлении, но не нахожу ничего такого. Ветер со всей силы швырнул в
лицо холодную крошку.
