Равин не сразу заметил, что скорость полета замедлилась. Поток закружил на одном месте. «Как щепка в водовороте», — подумал Владислав Львович и огляделся. Сзади и по сторонам горели звезды, но создавалось впечатление, будто он видит их сквозь толстое стекло. Впереди звезд не было. Лишь темнота пылевого облака с далеким желтеющим огоньком впереди! Движение потока почти совсем замедлилось и вскоре остановилось. Равин удивился, почувствовав, что исчезла энергетическая опора, а сам он падает, приближаясь к желтому огню. По ощущению это напоминало падение во сне. Равину было забавно, но вдруг холодом обдало сердце. Он понял — происходит неладное, нехорошая это воронка. Почувствовав, как надвигаются ее стены, Равин попытался остановить падение. Это почти удалось. И тотчас же из мрака впереди, заслоняя тусклые звезды, возникла темная дуга — пылевое облако испустило протуберанец. «Как щупальце тянется ко мне», — подумал Владислав Львович. Он метнулся в сторону, пропуская выброс мимо, но наткнулся на непреодолимую преграду, которая отбросила его в самый центр воронки. Равин увидел второй выброс, крадущийся по-кошачьи, и, не в силах совладать с охватившей его паникой, заметался в поисках выхода. Он бился о сходящиеся стены воронки, как муха о стекло, и уже, когда понял, что нет ему спасения, явственно почувствовал приближение снизу кого-то огромного, вселяющего суеверный ужас. Равин сразу вспомнил шевелящийся мрак на своем балконе, и сердце его остановилось в спазме первобытного страха. В бесформенном, клубящемся сгустке почудился некто, желающий поглотить его без остатка, растворить в себе, превратив в ничто. Чудовищных размеров рука, многопалая, безобразно уродливая, протянулась в хищном порыве. Равин закричал.
И тут все закружилось, закувыркалось. Равин успел почувствовать легкое прикосновение к спине, затем последовал страшной силы рывок… Воронка исчезла… Еще рывок… В мозгу полыхнули тысячи молний, прошивающих нейроны…
Скручивались и раскручивались желто-оранжевые спирали облаков в удивительном, пронзительно-зеленом небе. Вокруг высились непроницаемо-черные массивы «дальнобойных» экспедиционных шаров, орбитальных конусов, дисков полевых модулей, стоящих на ребре.
«База, — облегченно вздохнул Владислав Львович. — Но что за необычный ракурс? Ах да, я лежу на спине». Пошевелив онемевшими пальцами, прислушиваясь к непривычному электрическому покалыванию во всем теле, он подумал: «Куда меня угораздило забраться? Что это было?» Заметив краем глаза какое-то движение, повернул голову.
По матовому, идеально ровному посадочному полю к нему шла Светлана. Равин невольно залюбовался девушкой. Темные волосы, словно крылья, взлетали и опадали над плечами в такт шагам. Белая ткань скафандра подчеркивала стройность фигуры на фоне фантастического неба. Было в ее походке вызывающее восхищение единство порывистости девочки-подростка с утонченной грацией взрослой женщины.
«Богиня идет, — подумал Равин. — Она вернулась с Земли? Зачем богине спускаться в мир существ, превращающих добродетель в перегной? Богиня должна жить здесь, на небесах… А глаза-то, глаза! Не глаза, а два карих вулкана. Носик вздернут, губки поджаты… Богиня рассержена?.. Похоже, мне сейчас будут драть уши».
Равин сел, оглянулся. Несколько в стороне, рядом с покоящимся в наклонном положении патрульным тором стояли трое голубоволосых мужчин. Сверхлюди улыбнулись Равину — Владиславу Львовичу показалось, что один даже подмигнул ему, — скрылись в торе, и корабль в ту же секунду беззвучно растаял в воздухе.
Светлана подошла, улыбнулась и с иронией сказала:
— Поднимайся, горе-путешественник. Ты стал хуже маленького ребенка.
— Встаю, мамочка, встаю, — ответил Равин в тон, поднимаясь на ноги. — В какой угол мне становиться, или меня ожидает порка ремнем?
— Перестань воображать себя обиженным судьбой джигитом. Удаль тебе, возможно, скоро понадобится. А за то, что вырвали тебя у темных почти из зубов, можешь благодарить не меня, а тех троих. На твое счастье, патруль пролетал неподалеку от ловушки и услышал истошные вопли.
— Знаете что, мадам… — Равин хотел сказать что-нибудь колкое, но передумал. — Мне все надоело до чертиков, даже не до чертиков — до зеленых крокодильчиков. Эти ваши темные, серые, просветленные… Эта ваша сверхмудрость, сверхправильность и сверхбезошибочность. Я хочу домой, на Землю. Мне надоело быть мальчиком для бесконечных поучений. У темных меня, видите ли, из пасти выдернули. Да кто вас просил? Может быть, мне со своей недоразвитостью у темных-то и жилось бы в самый раз?!
— Какую чушь ты говоришь! Успокойся! — Светлана даже не обиделась. — И вообще, Владислав, на Земле ты, когда ухаживал за мной, таким тоном не разговаривал. Я не подозревала, что ты — мужчина с характером.
Равин смутился и, опустив глаза, сказал более миролюбиво:
— Все ты знала. Сама же рассказывала. — Он поднял глаза. — Да, я ухаживал за тобой на Земле. А здесь… — Он запнулся, пытаясь сам себе объяснить причину, разрушившую их прежние отношения. «Если бы я был сверхмужчиной, я бы, конечно, стал ухаживать за сверхженщиной, — подумал он. — А в моем нынешнем состоянии это все равно, что первокласснику влюбиться в завуча».
— Давай оставим эту тему, Владислав. Сейчас есть дела поважнее. Нас ждут.
Светлана взяла его за руку. Здесь, на базе, это произошло впервые, и Равин почувствовал ее ладонь — обыкновенную человеческую ладонь, мягкую, теплую. «Ну вот что ты будешь делать? — подумал он. — Ведь невозможно отличить, ведь разобыкновенная земная баба. Обыкновеннейшая! Я же сотню раз смотрел в ее глаза там, дома. А здесь… Я ее элементарно боюсь».
— Успокойся, прошу тебя, — сказала Светлана.
— Чего уж там, — ответил Равин, пряча глаза.
Искрящийся колодец туннеля возник над ними беззвучно, видимо, Светлана вызвала его мысленно, и они очутились в просторном помещении, в котором Равину ранее бывать не доводилось: стены, плавно скругляющиеся в пол; светящийся мягким зеленым светом купол над головой; несколько кресел непривычной формы и одно кожаное, земное, для него, — догадался Владислав Львович. В одном из кресел сидела Эльза Марковна, одетая в белый скафандр, в каких ходили все сверхлюди. Напротив нее — мужчина. На мужчине был аккуратный, хотя и не новый, серый костюм, туфли… Равин остановился глазами на туфлях. Туфли давно не чищенные, запыленные.
«Откуда на базе пыль?! Неужели землянин?!» — сердце у Владислава Львовича гулко забилось.
— Здравствуйте, Владислав Львович, здравствуйте, наш дорогой! — сказала Эльза Марковна, ласково улыбаясь. — Проходите, присаживайтесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
