Читаем без скачивания Нить - Виктория Хислоп

Димитрий с Катериной не остались на площади. Кое-что заботило их больше, чем собственная безопасность.

На набережной они свернули налево и побежали вдоль улицы Ники.

– Ей, наверное, так страшно в доме одной, – тревожилась Катерина.

– Надо было все же настоять, чтобы она взяла новую домработницу, – сказал Димитрий, пока они бежали по центру дороги, чтобы их не задело каким-нибудь камнем от рушащихся зданий. – Но она и слышать об этом не хотела. Ты же знаешь, сколько раз я ей предлагал…

После смерти Павлины пятнадцать лет назад Ольга жила в доме на улице Ники одна. Она ни за что не хотела расставаться с привычным видом на залив, которым могла любоваться часами. Зрелище постоянно меняющейся воды и таинственного Олимпа никогда не переставало ее завораживать. Внуки, пока не уехали, забегали к ней каждый день, и у обоих было по отдельной комнате, где они иногда учили уроки. В доме на улице Ирини было слишком тесно для двух взрослеющих детей.

Димитрий с Катериной торопливо шли по набережной, и полная луна озаряла картину разрушения. Какие-то дома пострадали сильно, какие-то остались почти невредимыми. Димитрий с Катериной взялись за руки и ускорили шаг.

Убегая с улицы Ирини, Катерина успела схватить ключ от Ольгиного дома и теперь нервно сжимала его в кармане. Когда дом показался впереди, метрах в пятидесяти, они с облегчением увидели, что он, кажется, цел.

Только подойдя ближе, они поняли, что от постройки остался только фасад. Все остальное лежало в руинах. Крыша, потолки и оставшиеся три стены рухнули.

– О господи! – прошептал Димитрий. – Бедная мама.

Не было ни малейшей надежды, что кто-то мог уцелеть под этой грудой камня, кирпича, бетона и металлических балок.

Катерина стояла рядом, онемев от потрясения. Она схватилась за руку Димитрия, чтобы не упасть, и бесполезный ключ выпал из ее руки в пыль.

– Может, все-таки есть надежда? – выговорила она наконец, когда рыдания стихли.

– Пойду поищу кого-нибудь, но к нему даже подходить опасно.

Дом был огромный, и искать под его развалинами выживших было почти невыполнимой задачей, но Димитрий все же сумел найти людей из службы спасения, и ему пообещали, что спасательные работы начнутся, как только рассветет.

Катерина с Димитрием не спали всю ночь. Они не могли бросить Ольгу, живую или мертвую. На рассвете явилась команда мужчин с лопатами и пилами и подступила к развалинам. Димитрий пошел с ними.

Катерине показалось, что прошла целая вечность, пока муж не вернулся. На самом деле он пробыл там меньше получаса. Когда он появился, волосы у него были белые от пыли, лицо бледное и грустное.

– Мы нашли ее… – сказал он.

Катерина обняла Димитрия, и он заплакал. Все его тело содрогалось от горестных рыданий.

Балка упала на Ольгу, придавив ее наискосок, от груди до бедра. Теперь ждали технику, чтобы поднять балку и освободить ее.

– Она, видимо, лежала на кушетке, – сказал Димитрий. – Мне показалось, я видел кусок обивки. Я понимаю, это звучит странно, да и лица толком было не разглядеть, но по-моему, оно было очень спокойное, почти безмятежное.

Катерина заставила себя улыбнуться.

Она была рада, что в памяти Димитрия лицо матери останется прекрасным.

Они увидели, как осторожно выносят Ольгино тело, и постояли рядом несколько минут. Катерина молилась. Димитрию сказали, что в течение дня ему нужно будет прийти в городской морг, чтобы произвести официальное опознание, а потом, как они оба понимали, рано или поздно придется вернуться на улицу Ирини.

Когда они уже собирались уходить, к ним подошел один из спасателей. Протянул что-то Димитрию.

– Вот что мы нашли, – сказал он. – Они, должно быть, лежали у вашей матери на груди, когда балка рухнула, вот и оказались прямо под ней. Мы подумали, может, вы захотите забрать. Вряд ли что-то еще удастся спасти. Там все в кашу.

Бестактность этого человека никак не задела Димитрия. Он взял пачку писем, кивнул в знак благодарности и, бегло глянув на них, сунул в карман. Бесполезно было объяснять, как мало его волнует гибель отцовской бесценной коллекции objets d’art, часов, картин и статуэток, превратившихся в труху.

Когда они с Катериной шли прочь, Димитрий в последний раз оглянулся на одиноко стоящий фасад особняка. Вот и все, что осталось от богатства Константиноса Комниноса.

Путь к дому преграждали обломки рухнувших зданий, и часто пройти по улице оказывалось невозможно. Наконец они добрались до старого города и кружным путем вышли к улице Ирини.

Когда они свернули за угол, им открылось зрелище полной катастрофы.

Ни один дом не уцелел. От всех остались только камни да куски дерева и штукатурки. Улица Ирини убереглась от пожара шестьдесят лет назад, но перед сейсмической силой природы устоять не смогла.

Они молча смотрели на это. Димитрий был почти готов к подобному. По тому, что осталось от соседних улиц, можно было понять, чего ждать, да и вчера, когда они выбегали из мастерской, он успел увидеть, как трещина прошла по стене от пола до потолка. Но говорить об этом Катерине тогда было ни к чему. Дом был словно раздавлен в лепешку – будто на него нечаянно наступил великан.

Какое-то время оба молчали. Смерть Ольги тяжело подействовала на них, и они еще не отошли от этого потрясения. Где-то вдалеке послышался вой сирены «скорой помощи», вызвав у обоих одну и ту же мысль: «Слава богу, наши дети далеко».

Утро только что сменилось днем, становилось жарко. Легкий бриз развеивал огромную гору пыли, в которую превратился их дом.

Другие жители улицы раскапывали руины.

– Бесполезно, – сказал один из соседей. – У меня точно спасать нечего. Ни ножа не осталось, ни вилки.

Люди стояли вокруг. Многие, кажется, тоже думали, что не стоит рисковать подступаться к тому, что было когда-то их домами. Жизнь дороже вещей.

Катерина была взволнована. Она не разделяла общего безнадежного настроения.

– Димитрий, – сказала она, – мы должны войти. Кое-что нужно спасти.

– А это стоит того, чтобы рисковать жизнью? – спросил муж.

– Может быть, – ответила жена.

Еще не дождавшись ответа, Димитрий уже открывал дверь. Она с грохотом рухнула внутрь вместе с дверной коробкой. Катерина охнула и бросилась к дому.

Она услышала голос мужа:

– Не волнуйся. Все в порядке. Я нашел его, любимая.

Через несколько секунд он появился, с трудом перебравшись через порог с небольшим дорожным сундуком в руках.

– Давай, я за одну ручку понесу, – с облегчением сказала Катерина.

Отойдя от дома на несколько ярдов, они поставили сундук на мостовую. Металлический каркас выдержал вес рухнувшего потолка, и, подняв крышку, Катерина увидела, что внутри все цело.

Вопрос, где теперь ночевать, решился быстро. Старые друзья уговорили их занять свободную комнату у них в квартире, и там им пришлось остаться на много недель. В комнате не было ничего, кроме одолженной на время одежды, висевшей на двери, да сундука в углу.

Прежде всего нужно было организовать Ольгины похороны. Ее смерть была страшным ударом для всей семьи, но Димитрий чувствовал утрату особенно остро. Никогда еще он не испытывал такого горя. Тихая Ольга была для него нерушимой скалой: даже в те годы, когда был вдали от дома, он знал, что она его любит и понимает, за что он сражается, и это придавало ему сил.

Во время похорон Димитрий не видел ничего вокруг, кроме длинного, узкого гроба, опускающегося в темноту. За пеленой слез мир казался сплошным туманом, сквозь который жена терпеливо вела его.

Священник прочитал «Господи, помилуй», и каждый из четверых близких уронил в гроб по цветку, прежде чем на него легла мраморная крышка. Резчики по камню уже сделали свое дело.

Ольга Комнинос,

любимая мать Димитрия,

дорогая подруга Катерины,

обожаемая бабушка Теодориса и Ольги.

Мы будем вечно помнить тебя.

На кладбище были сотни склепов, по большей части ухоженных, из такого же светлого мрамора с прожилками. Величина склепа должна была отражать семейный статус, и Комниносы занимали огромный участок, где покоилось уже пять поколений. Под свод вела лестница.

В этот день Катерина заметила кое-что. На могиле Леонидаса Комниноса стояла его фотография в офицерском мундире, увешанном медалями. Это был парадный портрет, и ему полагалось быть серьезным, однако глаза Леонидаса улыбались. Но внимание Катерины привлекло не фото, а букет увядших роз рядом с ним. Это было странно. Рядом, на могиле отца Димитрия, никаких роз не было.

Через неделю, когда зачитали Ольгино завещание, кое-что разъяснилось.

Внукам досталось щедрое наследство, а Катерине – несколько драгоценностей, которые уже много лет лежали в банке. Ольге-младшей бабушка оставила ожерелье из таких крупных рубинов, что никто из Ольгиных подруг в Америке не верил, что они настоящие. Нежелание Димитрия брать ни драхмы из отцовских денег было учтено. Предприятия продали, а деньги пошли на строительство корпуса новой больницы – в память о его несостоявшейся мечте стать врачом.