Читаем без скачивания Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

— Я думаю, не стоит об этом сокрушаться, занимайтесь лучше мужем, ребенком — и собой, — посоветовала Тикако.

— Спасибо, — сказала Йосико, и они распрощались.

Когда закрывалась дверь, Тикако услышала, как захныкал ребенок. Получалось, что вежливая девочка выделила им время для беседы, а теперь, когда гости ушли, напоминает о себе.

Им позволили ознакомиться с архивом «Того Пейпер», и они обошли все близлежащие магазины, выясняя, не опознает ли кто Дзюнко Аоки по фотографии, но вернулись ни с чем. Тогда они отправились туда, где она в то время жила, и повторили обход, но снова безуспешно.

— Кадзуки Тада говорил, что ему тоже не повезло, когда он искал ее после событий в Аракава-парке.

Под тяжестью снега провисли провода электролиний, и наряду с другими препятствиями это вывело из строя железнодорожную сеть почти на целый день. Естественно, такси оказались нарасхват, и Тикако с Макихарой могли полагаться только на милость метрополитена, перебираясь с места на место. Им приходилось добираться до цели до смешного кружным путем, так что они, по существу, исколесили весь город вдоль и поперек.

Детективы прерывали свои странствия по городу только из-за звонков супругам Сада и Кадзуки Таде, чтобы узнать свежие новости, да Фусако Эгути, чтобы спросить, как дела у Каори и госпожи Курата. Все остальное время предрождественского дня они провели, увязая в снегу на улицах Токио и вычеркивая одно имя за другим из списка, составленного Кадзуки Тадой. Все магазины Токио украсились рождественской символикой, и повсюду звучала рождественская музыка. Тикако ощущала предпраздничное настроение. Макихара выглядел, как всегда, хмурым и сквозь зубы бормотал проклятия снежным заносам.

— Да ладно вам, по крайней мере, снегопад прекратился, — утешала его Тикако.

Тучи и не думали рассеиваться, но снег и в самом деле больше не падал. Большинство шоссе и магистральных дорог к тому времени уже были расчищены, и движение наладилось. То есть вернулись обычные дорожные пробки.

Неудивительно, что к вечеру ноги у Тикако гудели и сама она устала так, как давно уже не уставала.

— Может, хватит на сегодня? — предложила она.

— Ладно, отправляйтесь домой, — ответил Макихара. — Осталось только одно место, но я могу и один туда наведаться.

Это был ресторан «Сан Парей» в Акасаке. Тикако сверилась со списком. Ресторан значился в самом начале, и возле него стояла галочка.

— Но вы ведь уже побывали там?

— Правильно. Но в тот раз я заходил туда с рисунком, а теперь у нас есть фотография Дзюнко Аоки. Хотелось бы проверить еще раз. Фотография обычно хорошо освежает память.

— Ну, тогда и я с вами схожу. — Раз этот ресторан возглавлял список, значит, Кадзуки Тада вспомнил о нем в первую очередь. — Они часто заходили туда вдвоем?

— Именно там они впервые заговорили о гибели Юки и о наказании Масаки Когуре. Дзюнко Аоки особенно любила это место. Там на всех столах стоят свечи. Тада говорил, что она зажгла свечу, показывая ему, на что способна. Однако он ей по-прежнему не верил, и тогда она, не выходя из зала, сожгла стоявший на парковке «мерседес-бенц».

Тикако покачала головой и направилась к станции метро.

У входа в ресторан «Сан Парей» стояла живая рождественская елка, выше роста Макихары. Она была украшена разноцветными лампочками, и на ее пушистых зеленых лапах лежал настоящий снег.

Внутри ресторан выглядел очень нарядно, особенно сверкающий дорогой бар. Действительно, на всех столах мерцали настоящие свечи. К половине седьмого посетителей уже собралось немало. Это были в основном пары, отмечавшие канун Рождества. Возле бара стоял огромный подсвечник вроде тех, что ставятся на свадебных банкетах. Наверное, управляющему он представлялся вполне привлекательным, но Тикако показалось, что подсвечник абсолютно не гармонирует с изысканной атмосферой этого места.

Управляющий тут же узнал Макихару и про себя, наверное, разразился проклятиями: это надо же, в самый что ни на есть занятый вечер в году изволь принимать полицию! Мужчина слегка скривился, но гримаса мгновенно исчезла, и он радушно пригласил детективов к себе в кабинет позади кухни. Он согласился посылать к ним работников по одному для беседы, только попросил разговаривать с ними по возможности быстрее. Сам он, посмотрев на фотографию, решительно заявил, что не помнит, чтобы здесь появлялась эта женщина. Большинство официантов повторили то же самое. Около семи часов вечера полицейские уже приготовились уйти ни с чем, когда один молоденький официант сообщил, что он хорошо помнит Дзюнко:

— Я даже подумал, не сообщить ли в полицию…

Он был невысокого роста, с мелкими, почти кукольными, чертами лица. Ему можно было дать не больше двадцати пяти, а произношение выдавало приезжего, причем издалека.

— Когда вы были здесь в прошлый раз, господин полицейский, вы оставили копию портрета, так?

Макихара молча кивнул.

— Ну, я тогда принес его домой и показал своей подружке. Она года три-четыре назад работала здесь на полставки. В общем, она вспомнила эту женщину. Сказала, что та часто заходила сюда одна.

— Женщина приходила одна?

— Да.

— Не для того, чтобы встретиться с кем-то, а просто одна?

— Да. Поэтому моя подружка и запомнила ее. Вы ведь знаете, женщины такие подробности запоминают лучше нас. Иногда от этого, бывает, случаются неприятности…

— У вас неприятности, — засмеялась Тикако, — не у нее?

— Вот вы меня и подловили! — тоже засмеялся он.

— Ну и?.. — нетерпеливо спросил Макихара. — Это все?

— Мм, нет… — Официант поскреб в затылке. — Моя подружка говорила, что девушка выглядела ужасно одинокой, какой-то не от мира сего. Моя подружка любит выдумывать, ну, воображать чужую жизнь. Ну вот она и решила, что эта дама приходит сюда, потому что раньше бывала здесь с возлюбленным, а теперь он умер и все такое.

— М-да… Понятно.

— В общем, память у нее отличная. Благодаря ей я тоже ее запомнил. — Молодой человек постучал по фотографии. — А потом знаете что? Она вчера вечером снова здесь появилась.

Макихара уже собирался закрыть записную книжку, утомленный бесплодными расспросами, и в этот момент даже глаза выпучил:

— Она… что?

— Появилась здесь, она самая.

— Одна, как всегда?

— Нет, с мужчиной. — Официант покачал головой. — Они сели у стойки бара и заказали два эспрессо. Они провели здесь примерно полчаса или около того.

— Как выглядел мужчина?

— По-моему, он из богатых. — Молодой человек назвал торговую марку пиджака, в который тот был одет, но это ни о чем не говорило ни Макихаре, ни Тикако. — При этом он держался так, словно носить такие вещи для него привычное дело. Мог бы служить образцом. Пиджак сидел на нем как влитой.

— Возраст?

— Лет двадцать пять — двадцать шесть. Длинные волосы, такие каждому хотелось бы иметь, но мало кто может позволить себе.

— Ну точь-в-точь мой сын! — воскликнула Тикако. — Отрастил гриву и связывает сзади тесемкой. Я пробовала привыкнуть, но, по мне, он похож на оголодавшего самурая. Ему-то кажется, что он выглядит круто.

— Да что вы? Я тоже попробовал было, но моя девушка велела обрезать волосы.

Тикако, довольная тем, что они напали на след, с удовольствием принялась обсуждать с парнем эту тему, но Макихара перебил ее:

— Пожалуйста, ближе к делу. Вы уверены, что это та самая женщина?

— Да.

— Вы видели ее достаточно близко, разглядели?

— Но, знаете что, детектив, — официант обратился к Тикако, — она совсем преобразилась.

— Преобразилась?

— Да. Превратилась в настоящую красотку. Выглядела совсем иначе, чем тогда. В довольно коротком платье.

— Так, а что, если это вообще другая женщина? — нахмурился Макихара.

— Нет-нет, я уверен! — Парень замахал руками. — Моя подружка часто о ней вспоминала, да и я сто раз видел ее портрет. Я все пытался вычислить, почему полиция ее разыскивает, так что постоянно помнил о ней.

— Может, именно потому, что вы о ней часто говорили, вы могли увидеть женщину, похожую на нее, и…

— Какое впечатление произвела на вас эта пара? — вмешалась Тикако, перебивая Макихару.

— Какое впечатление?

— Как вам показалось, между ними близкие отношения?

— О да! Самая что ни на есть пара. Они сидели очень близко друг к другу и, когда уходили, держались за руки. — Он ухмыльнулся со знанием дела. — Как ни глянь, а они уходили отсюда явно не с тем, чтобы сказать друг другу до свидания… К тому же было уже за полночь.

— Вы, случайно, не слышали, о чем они разговаривали?

Официант с сожалением поскреб в затылке:

— Ну не мог же я возле них ошиваться, верно? Они обратили бы внимание. Хозяин всыпал бы мне по первое число. В общем, я мало что расслышал.