– Это было не предсказание, – сказал Гимн. – Он действительно был на картине.
– Именно так и рождаются пророчества, ваша милость, – ответил Лларимар. – Разве не понимаете? Вы смотрите на картину, и перед вашим взором возникает образ. Я же вижу лишь случайные красные мазки. Сцены, которые вы описываете – ваши видения – и есть пророчества. Вы – бог.
– Но я видел именно то, что изображала картина! – заявил Гимн. – Еще до того, как ты сказал мне название.
Лларимар кивнул со знающим видом, словно сказанное подтверждало его мнение.
– Ладно, неважно. Жрецы! Все вы несносные фанатики. В любом случае, ты согласен, что здесь творится что-то очень странное.
– Определенно, ваша милость.
– Отлично, – сказал Гимн. – Тогда, будь добр, перестань жаловаться на мое расследование.
– По правде говоря, ваша милость, – заметил Лларимар, – теперь просто необходимо, чтобы вы не вмешивались. Вы предсказали случившееся, но вы – оракул. Вы не должны взаимодействовать с предметом ваших предсказаний. Если вы станете участвовать в событиях, то можете нарушить равновесие.
– Мне нравится нарушать равновесие, – возразил Гимн Света. – Это очень, очень увлекательно.
Как обычно, Лларимар не отреагировал на то, что от его совета отмахнулись. Но когда они направились к основной группе, жрец спросил:
– Ваша милость, просто, чтобы утолить любопытство. Что вы думаете об убийстве?
– Очевидно, что злоумышленников было двое, – лениво ответил Гимн. – Первый – крупный человек с большим мечом, он оглушил охранников, напал на слуг, выпустил безжизненное животное и исчез. А за ним пришел второй – тот, кого видел молодой жрец. И именно второй – убийца.
Лларимар нахмурился:
– Почему вы так считаете?
– Первый гость старался не убивать, – объяснил Гимн. – Оставил стражников в живых, хотя они и представляли для него угрозу, потому что могли в любой момент очнуться и поднять тревогу. Не выхватил меч, столкнувшись со слугами, а попытался их оглушить. Ему незачем было убивать связанного пленника – особенно учитывая, что свидетели уже сбежали. Однако, если был второй… что ж, это логично. Связанный слуга пришел в себя, когда появился второй злоумышленник. Его видел только убитый.
– Итак, вы думаете, что еще кто-то последовал за человеком с мечом, убил единственного свидетеля и потом…
– Оба они пропали, – закончил Гимн. – Я нашел потайной люк и думаю, что под дворцом могут быть проходы. Все это вроде бы очевидно. Но кое-что совсем не очевидно.
Он взглянул на Лларимара и замедлил шаг, пока они не достигли других слуг и жрецов.
– И что же, ваша милость? – спросил Лларимар.
– Как, во имя Цветов, я все это вычислил!
– Я и сам теряюсь в догадках, ваша милость.
Гимн покачал головой:
– Это пришло из прошлого, Тушкан. Все мои действия кажутся совершенно естественными. Кем я был до смерти?
– Я не знаю, что вы имеете в виду, ваша милость, – отвернулся Лларимар.
– Ну прекрати, Тушкан. Большую часть жизни после возвращения я провел в праздности, но как только кого-то убили, я вскочил с постели и не смог сдержать желания разнюхать все вокруг. Это не кажется тебе подозрительным?
Лларимар не смотрел на него.
– Цвета! – выругался Гимн. – Был ли я хоть кем-то полезным? Я уже начал убеждать себя, что умер как-то разумно, скажем, свалившись спьяну с крыльца.
– Вы знаете, что ваша смерть была героической, ваша милость.
– Может, это было очень высокое крыльцо.
Лларимар только покачал головой:
– В любом случае, ваша милость, вы знаете, что я не могу ничего говорить о том, кем вы были раньше.
– Но откуда-то эти инстинкты взялись, – сказал Гимн, подходя к собравшимся у ворот дворца.
Главный жрец уже вернулся с маленькой деревянной коробкой, в которой кто-то яростно царапался.
– Благодарю, – бросил Гимн, выхватил коробку и пошел дальше, даже не замедлив шага. – Говорю тебе, Тушкан, я недоволен.
– Этим утром вы казались очень довольным, – заметил Лларимар, когда они двинулись прочь от дворца Звезды Милосердия. Ее жрец остался у входа, с невысказанной жалобой на устах, а свита Гимна Света потянулась за своим богом.
– Я был счастлив, – ответил Гимн, – потому что не знал, что творится. Как я могу продолжать праздную жизнь, когда меня влечет к расследованиям? Честно говоря, это убийство полностью разрушит мою заработанную с таким трудом репутацию.
– Сочувствую, ваша милость, что вам не по нраву такая мотивация.
– Совершенно верно, – вздохнул Гимн, передавая коробку с бешеным безжизненным грызуном. – Держи. Как думаешь, мои пробуждающие обойти ее управляющую фразу?
– Это же просто животное, ваша милость. Оно не сможет ничего сказать.
– Пусть все равно попробуют, – приказал Гимн. – А пока мне надо еще поразмышлять над этим делом.
Они отправились к себе во дворец. Внезапно Гимн осознал, что назвал убийство «делом». Раньше он никогда не использовал слово в таком значении, но понял, что оно подойдет. Инстинктивно. Автоматически.
«Когда я был возвращен, мне не понадобилось учиться говорить, – подумал он. – Мне не нужно было заново учиться ходить, читать или еще что-то делать. Я потерял только личную память. Но явно не всю».
И он подумал о том, что нужно проверить, что еще он умеет.
Глава 27
«С предыдущими королями-богами что-то случилось, – размышляла Сири, шагая по бесконечным комнатам дворца в сопровождении служанок. – И Синепалый боится, что это же случится с Сезеброном. Нечто, опасное как для короля-бога, так и для меня».
Она шла, а позади нее стелился шлейф из бесчисленных лент полупрозрачного зеленого шелка. Сегодня на ней было платье из тончайшей, почти прозрачной ткани. Она попросила слуг добыть ей что-нибудь более плотное, чтобы надеть под низ. Забавно, как быстро Сири перестала беспокоиться о том, что «скромно», а что – нет.
Сейчас у нее были гораздо более важные основания для волнения.
«Жрецы действительно боятся, что с Сезеброном что-то случится, – с уверенностью подумала она. – Они так хотят, чтобы я родила наследника. Они кричат о необходимости обеспечить наследование, но полвека оно их не заботило. Они спокойно ждали двадцать лет, пока не прибудет невеста из Идриса. Какой бы ни была опасность – она не срочная. Но жрецы действуют так, будто она уже на пороге».
Возможно, они так хотели невесту королевской крови, что пренебрегли опасностью. Но тогда им не надо было ждать двадцать лет. Вивенна уже много лет назад могла рожать детей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
