Достигнув Большого Разлома, конара потеряла из виду последние волокна паутины и смело шагнула в метель, бушующую с жутким завыванием. На бескрайней пустоши не было видно ни птицы, ни зверя. И неудивительно — ни одно живое существо не сможет выжить в таких условиях.
Конара Инггрес скептически рассматривала горы. Кунлунг был явно аномалией — там, где сквозь слои льда и снега проглядывали скалы, они казались совершенно черными. Вкрапления кремния, кальция или железа не нарушали темноты. Только было и еще что-то, более странное, чем невероятный цвет горной породы. Скалы были гладкими, как стекло. Что можно построить на такой поверхности?
Обогнув западный выступ Кунлунга, конара увидела нечто необыкновенное. Сначала ей показалось, что она смотрит на покрытую снегом скалу. Потом Инггрес разглядела зубчатые стены крепости, а позже — еще две твердыни. Увеличив изображение, она заметила за крепостями узкие дорожки, на которых не было ни снега, ни льда, и конара поняла, что их очищает какое-то заклинание.
Приблизившись к монастырю, Инггрес поняла, что не только зубчатые стены роднят монастырь с крепостью. Например, стены у основания были гораздо толще, чем наверху, а окна больше напоминали амбразуры — таких узких конара еще не видела. Конечно, узкие окна можно объяснить суровыми погодными условиями, и все же дополнительная внутренняя стена и ров ясно показывали: монастырь строился так, чтобы его обитатели могли выдержать длительную осаду. Когда же соорудили эту обитель и с какой целью? Она казалась очень древней, намного старше, чем Плывущая Белизна. А ведь родной монастырь конары Инггрес единодушно признавался самым старым на Кундале!
Сгорая от любопытства, настоятельница приблизилась к зубчатым стенам, но вдруг резко остановилась. На поверхности опала расплывались цветные пятна.
В сознании конары послышался незнакомый голос:
— Идиотка! Что ты наделала! Зачем привела их к нам!
Почувствовав покалывание в затылке, конара посмотрела наверх и в просвете между облаками увидела багровое Око Айбала. С неба посыпались новые волокна паутины, которые словно град барабанили по скалам, растапливая снег и лед.
— Нет! — отчаянно закричала конара. — Они ищут меня!
Инггрес отступила от волшебного опала. Расширив фокус линзы, она стала спускаться со склонов Кунлунг к Большому Разлому и вершинам Дьенн Марра.
К ее ужасу Око Айбала следовало за ней. Неужели оно заметило монастырь Верхнего Окна? Конара отчаянно молилась, чтобы обитель осталась незамеченной, и молилась о спасении своего духа, потому что в тот самый момент ее плечо обвило первое волокно. Инггрес беспокойно дернулась в сторону, и к ней тут же прилипло второе волокно. Она чуть не закричала, увидев, что тело все больше запутывается в волшебной паутине. Не успев опомниться, конара поняла, что ее дух вытягивают из тела. Тот, кто контролировал Око Айбала, наложил Связывающее заклинание. Конара Инггрес чувствовала себя рыбой, которую поймали на крючок и тащат на берег, чтобы прикончить багром и выпотрошить. Мощное заклинание впивалось в синапсы ее памяти, надеясь определить, кто она такая, вызнать ее цель, ее сильные и слабые стороны. Даже наложив Скрещенные Руки, защитное заклинание, конара ощущала ледяную волю контролировавшего Око существа.
Конаре Инггрес стало трудно дышать — Связывающее заклинание блокировало защиту. Собрав последние силы, она наложила Стену Надежды — заклинание Осору, которое выучила самостоятельно. Только либо конара что-то делала не так, либо Око Айбала лишало заклинание силы, однако оно неуклонно приближалось. Огненная радужка пульсировала, а оранжевый зрачок все больше расширялся.
Мысли бежали, обгоняя одна другую. Конаре Инггрес хотелось кричать, царапаться и кусаться — что угодно делать, лишь бы спастись от безумия, которое сантиметр за сантиметром овладевало ее мозгом.
17
Слово мудрому
Все четверо ели квода, которого поймала и ощипала Майя. Птица попалась крупная, и ее хватило на всех. Однако на этом ее достоинства и заканчивались. Из-за близости кхагггунов костер развести не решились, а сырое мясо квода совершенно не привлекало даже таких изголодавшихся путников, как эти четверо.
Несмотря на скудную трапезу, у них был отличный повод для радости — Бассе поправлялся с удивительной скоростью. Жар прекратился, дыхание стало глубоким и ровным. Майя, не устававшая благодарить Миннума и Джийан, ополоснула голову и плечи товарища водой, которую колченогий соромиант принес из ближайшего ручья. Ориентируясь на грибное плато, Миннум смог составить довольно подробную карту местности. А теперь все отдыхали, запивая сырое мясо холодной родниковой водой.
Утолив первый голод, Джийан достала мешочек из коровой кожи.
— Я нашла его здесь. — Маретэн показала на яму, которая напоминала пасть огромного животного, и посветила фонариком. — Я насчитала там больше тридцати рамахан.
— Мне нужно туда спуститься, — заявила Джийан.
— Госпожа? — Миннум встрепенулся и покачал головой.
— Не волнуйся, просто я должна увидеть все своими глазами. Хочу понять, от чего они умерли. — Колдунья повернулась к Маретэн. — Поможешь мне?
Художница, естественно, представилась Джийан и Миннуму, однако назвала только свое имя. Тем не менее Джийан знала, кто она такая, ведь Курган был лучшим другом Аннона. Сначала колдунья подумала, что Маретэн — пленница Майи, но постепенно поняла, как все произошло. Почему-то Первую Матерь не столько удивило, сколько обрадовало то, что сестра регента активно помогает Сопротивлению.
— Конечно, помогу, — ответила Маретэн.
Это была не яма, а настоящий склеп. Джийан двигалась очень осторожно, все органы чувств были напряжены до предела. Как и Маретэн, она заметила, что рамаханы поубивали друг друга. Однако у Джийан было два вопроса, которые у Маретэн просто не возникли. Во-первых, почему рамаханы стали сражаться, а во-вторых, откуда у них оружие, чтобы совершить такие зверства?
Не обращать внимание на царящий вокруг ужас было непросто, но Первая Матерь понимала, что эмоции нужно придержать для того, чтобы более-менее спокойно обдумать увиденное.
Джийан тщательно осмотрела каждую рамахану — при помощи Маретэн она исследовала их глаза, уши, открывала рты, чтобы увидеть, в каком состоянии зубы, язык и десны. Эта процедура повторялась тридцать четыре раза. Почти треть тел были изуродованы и залиты кровью, так что все следы оказались уничтожены. И все-таки Джийан осматривала и их. Она была вознаграждена за свое усердие, потому что под одним из самых изуродованных трупов колдунья кое-что нашла. Предмет был сантиметров двадцать в длину, довольно причудливой формы. С трудом очистив его от крови, Первая Матерь едва сдержала крик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
