сразу исчезали за островами.
— Они мечтают отплатить за разгром, что ты учинил им в Калиддонском лесу, — предположил Фергус. — Не удивлюсь, если их в этом поддержат англы. Они не забыли поражения, и ненависть их только возросла за долгую зиму.
— Ты слышал, что англы намерены напасть? — спросил Артур.
Фергус помотал головой.
— Нет. Я и того не слышал, что солнце завтра взойдет на востоке, но не стал бы полагаться на иное.
Артур поблагодарил Фергуса за известия, и больше в тот день речи о войне не было. Три дня спустя, когда ирландцы собрались уезжать, Артур призвал к себе Гвальхавада.
— Готовь корабли, сегодня вечером с отливом мы отплываем на север.
Тем временем Кай и Борс собирали дружину, а мы с Мирддином сидели вместе с предводителем в его покоях.
— Дождись хоть остальных королей, — сказал я. — Как бы нам не угодить в западню.
— Ты не веришь Фергусу?
— Я верю Фергусу, но не доверяю пиктам. Ты прав, удар должен быть быстрым — но он должен быть и мощным.
— С каждым потерянным днем враг будет наглеть. Его надо сдержать до прихода остальных королей.
Мирддин оперся на посох.
— Еще не поздно, Артур. Отошли девушку и ее защитника с Фергусом. Хочешь, это сделаю я. Фергусу не на что будет обижаться.
Предводитель отвечал мягко:
— Я дал слово и не возьму его обратно.
Я думал, что больше говорить не о чем, но Мирддин продолжал:
— Коли ты так решил, Артур, пусть даму и ее сокровища доставят в Инис Аваллах. Там она будет в безопасности, да и мешать никому не станет. Матушка обрадуется обществу, а может, и обучит запальчивую ирландскую деву британскому обхождению.
Артур согласился весьма охотно.
— Да будет так, Мирддин. Принимаю твой совет.
А вот я ничуть не успокоился, потому что Артур, не переводя дыхания, объявил:
— Ты отвезешь Гвенвифар на Стеклянный Остров.
— Я? Артур, опомнись! Это ли дело для военачальника? Я должен быть с тобой. Пошли Кая, а еще лучше — Борса, он у нас с дамами удалец. Да отправь любого из воинов!
Артур мощной лапищей хлопнул меня по плечу.
— Придется, брат, поехать тебе. Если я не пошлю лучшего своего воина, Фергус или его дочь оскорбятся.
— По мне, ты слишком доверяешь этому ирландскому псу, — проворчал я. — Страшишься обидеть врагов и в то же время обижаешь друзей.
Лучше изливать сердце камню — мои укоры его не тронули. Артур принял решение и твердо стоял на своем. Я был вынужден отправиться в Инис Аваллах.
Если я огорчился, то Гвенвифар просто пришла в ярость. Она видела приготовления к бою и твердо рассчитывала сразиться с врагом. И вдруг ее отодвигают в сторону, словно мешок с мукой! Этого она снести не могла. Я впервые видел женщину в такой ярости.
Глаза ее метали искры, щеки багровели румянцем. При виде оседланной лошади ирландка словно вросла в землю, пальцы ее превратились в когти, язык — в острую плеть, которой она хлестала всех окружающих, особенно, полагаю, Артура, так как его имя звучало чаще всего. Увы, жалобы были по большей части на ирландском, так что я не уловил оттенков, хотя основной смысл был вполне ясен.
Я легонько тронул ее за локоть, направляя к лошади, и чуть не лишился кисти. Девица молниеносно выхватила кинжал и, шипя от ярости, развернулась ко мне. Тут бы вашему слуге пришел конец, не встань между нами Лленллеуг.
Он что-то резко сказал, и Гвенвифар успокоилась. Кинжал скользнул в ножны. Не глядя на меня, королева вспрыгнула на коня и привычно дернула поводья.
Ирландец повернулся ко мне.
— Это было некрасиво... Прости.
Я никак не ожидал от него извинений.
— Неважно. Главное, чтобы больше такого не было.
— Я твой слуга, лорд Бедивер.
— Ты меня знаешь?
— Кто не слыхал о тебе, Бедивер, Светлый Мститель, Быстрый Меч Артура? — И Лленллеуг пошел к своему коню. Я смотрел в спину высокому молодому ирландцу и думал, можно ли ему доверять. Все знают, что это коварный народ, истина у них не в чести. И все равно я задумался.
Мы тут же выехали из Каер Мелина. Я хотел доставить заложников в Инис Аваллах и вернуться как можно скорее, чтобы догнать Артура на севере. Поэтому я взял с собой только трех воинов. Мы поскакали в Абертафф и здесь погрузились на корабль, чтобы пересечь Хабренский залив.
На корабле Гвенвифар сразу пошла на нос и встала, скрестив руки на груди и решительно глядя прямо перед собой. Даже каменное изваяние не могло бы быть таким непреклонным.
Я взял Баринта, лучшего из кормчих Артура, потому что после Инис Аваллаха хотел быстрее отправиться на юг. Баринт высадил нас выше устья реки Бриу, недалеко от Стеклянного Острова. В ту ночь мы стали лагерем на берегу реки, а утром двинулись к Тору. Гвенвифар всю дорогу угрожающе молчала.
— Добро пожаловать, — любезно промолвила Харита. — Да будет с вами мир Христов.
В темно-зеленом платье и развевающемся золотом плаще она показалась мне царицей Иного Мира. Хозяйка Стеклянного Острова по очереди поцеловала каждого из нас и повела в сияющий зал. И тут же я ощутил, как на мою душу нисходит здешняя благодать.
Даже Гвенвифар присмирела, пораженная добротой и изяществом Хариты. Я молился, чтобы это настроение сохранилось, твердо уверенный, что так оно и будет: неведомое очарование Тора уже сказывалось на всех нас.
Хорошо было во дворце Аваллаха, да Баринт дожидался на корабле, чтоб доставить меня назад. Так что я оставил заложников на попечение Аваллаха и Владычицы озера и на заре следующего утра вернулся вместе со спутниками к кораблю.
Здесь я окликнул кормчего, и мои спутники стали заводить лошадей на корабль. Баринт уже собирался отвязать причальный канат, но вдруг остановился и указал на дорогу у меня за спиной. Я обернулся и увидел скачущего к нам Лленллеуга.
— Тебе велено оставаться в Инис Аваллахе! — крикнул я и ринулся вперед, словно желая преградить путь.
Он спокойно взглянул на меня с лошади.
— Я — защитник королевы. Она приказала мне быть с предводителем.
— А я приказал тебе оставаться!
Он пожал плечами и спешился.
— Моя жизнь — повиноваться королеве, — легко отвечал он, обходя меня, и вместе с конем направился к сходням.
Надо было отослать его назад,
