Раньше вся семья часто собиралась за столом, чтобы вместе поесть. Это было то время, когда женщины целиком посвящали себя домашнему хозяйству.
История оставила на своих страницах много описаний застолий и торжеств с точным описанием всех процедур и протоколов наполнения пищей желудков гостей. Обратимся к некоторым из них. В январе 1077 г. Генрих IV пешим пришел в итальянскую крепость Каносса, где жил папа римский Грегор VII, чтобы завершить с духовным главой длительную борьбу за власть, признать свое поражение и заключить мир. Стол был накрыт роскошно, и папа ел с большим аппетитом, но его гость, король Генрих IV, к еде не прикасался — он молчал, нервно постукивая пальцами по столу. Приняв приглашение к трапезе, он сигнализировал о своем смирении и повиновении. Его поведение за столом демонстрировало истинное отношение короля к новому распределению власти, хотя его присутствие уже являлось своего рода распиской в принятии нового порядка [20].
До XI столетия договоры между людьми заключались в форме совместной трапезы. Общество, собиравшееся за столом, взамен бумаги, пера и чернил, олицетворяло собой выражение единогласия, взаимности и ответственности в выполнении принимаемых на себя обязательств — как во дворцах, так и в крестьянских избах.
Когда вновь коронованный монарх приглашал герцогов на праздничный обед, место за столом занимали только те, кто намеревался исполнять свои обязанности в королевстве. Впиться зубами в куриный окорочок было равнозначно безграничному рвению приступить к работе — своего рода трудовому договору.
Совместное застолье являлось и завершением процедуры продажи земли или дома.
В течение последующих столетий трапезы потеряли силу юридического акта, не утратив, однако, своего символического значения. Успешные переговоры или заключения союзов по-прежнему заканчивались пышными застольями. Так, в середине XVII века подписание Мюстерского договора, положившего конец тридцатилетней войне между Испанией и Нидерландами, завершилось в честь перемирия банкетом в Нюрнберге.
Недооценивать символическую силу ужинов с участием глав государств невозможно и сегодня. Так, президент Франции Шарль де Голль и федеральный канцлер ФРГ К. Аденауэр встретились в 1962 г. за частным обедом в Баден-Вюртемберге. Наслаждаясь томатным крем-супом и запивая изысканные блюда из морского языка красным вином, они строили планы объединенной Европы. Годом позже, почти день в день, ими был подписан Елисейский договор, скреплявший дружбу между бывшими врагами, послуживший примером для других стран и ставший краеугольным камнем на пути к Европейскому союзу.
Совместная трапеза объединяет и сплачивает, устанавливает чувство близости и служит источником доверия — все это не под силу перу и бумаге. Процесс приема пищи — действо частное и очень личное. Позволяя чужим принять участие в мероприятии, предназначенном для очень тесного круга родных и очень близких друзей, мы оказываем им большую честь и проявляем доверие и благосклонность — будь то в политике, на деловых встречах или в частных контактах. Кто не ест вместе с другими — оказывается в изоляции.
Мощь и влияние совместной трапезы оказывает свое ритуальное влияние на многие вопросы, которые деликатным образом, становясь очень важными, подчиняются этикету: кто с кем сидит рядом, что и в каком количестве ест. Застолье — древнейшая форма сближения людей — до сегодняшнего дня остается важнейшим актом единения. В то время как наши предки во время общих обедов делились друг с другом пищей (не каждому охотнику удавалось загнать «своего» буйвола), сегодня в экономически развитых странах практически не осталось объективных причин, призванных собирать людей за общим столом. Изобилие готовых и замороженных блюд позволяет каждому единолично обеспечить себя едой. Тем не менее мы пользуемся каждой возможностью окружить себя компанией для приема пищи: за ужином в кругу семьи, в ресторане, в обществе друзей или за обедом с коллегами. Стремление есть в кругу других людей заставляет нас искать или собирать группы для удовлетворения этого внутреннего желания. Одно и то же блюдо имеет совсем не тот вкус, если есть его в одиночестве, поэтому, не найдя компаньонов, мы включаем радио, телевизор или мобильный телефон.
Исследования, проведенные в семьях, показывают, что завтраки, обеды и ужины с папой и мамой благоприятствуют физическому и психическому развитию ребенка.
Канадские ученые, исследовавшие привычки питания более чем 26 тыс. подростков, выяснили, что дети и подростки, обедающие в кругу семьи не менее трех раз в неделю, питаются здоровее и реже имеют проблемы с весом. Их сверстники, в семьях которых отсутствуют традиции совместного застолья, не только значительно чаще страдают избыточным весом, среди них гораздо больше так называемых «трудных» — легко возбудимых и агрессивных подростков. При этом защитную функцию играет не принимаемая пища, а социальная близость. За едой родители могут распознать проблемы своих детей и своевременно принять меры к их разрешению. В свою очередь, дети в этот очень важный момент семейной жизни могут получить одобрение и советы своих родных. То, какие блюда стоят на семейном столе, также оказывает немаловажное влияние на дальнейшую жизнь: семейные обеды определяют, какой пище человек будет отдавать предпочтение в течение всей жизни. У каждого человека есть своего рода «вкусовая родина» — вареники по рецепту бабушки или мамин борщ. Ощущение родины настигает нас и за тысячи километров от отчего дома, когда мы готовим знакомые и любимые блюда. Лежа в постели с температурой 39 °, нам хочется не деликатесов изысканной кухни, а маминого супчика, который она всегда приносила нам в постель.
Своим вкусовым привычкам люди остаются верны и тогда, когда они живут в странах с абсолютно другой культурой питания. А тот, кто вырос в крестьянской среде, будет предпочитать сытную и простую пищу независимо от полученного образования и карьерных достижений.
Еда может как сближать людей, так и разъединять их. Двое, не имеющие общности во вкусах, обречены на страдания. Трудно представить, что убежденный вегетарианец с удовольствием полакомится жареными колбасками, которые так обожает его партнер.
Если близкий друг вдруг решил пересмотреть свое отношение к питанию, это может оказаться настоящим испытанием для товарищеских отношений. Хорошо знакомый и прежде такой желанный гость вдруг отодвигает на край тарелки гарнир, соскребает соус с жаркого, а то и вовсе оставляет свою порцию практически нетронутой. Это обижает хозяев, мешает наслаждаться процессом еды и возводит барьер между людьми.
Диеты — имеют ли они своей целью похудение, соблюдаются ли из любви к братьям нашим меньшим — разобщают. Те, кто избегает каких-либо продуктов по причине заболеваний, располагают весомыми аргументами и не исключаются из круга друзей. Тот же, кто добровольно «сидит на диете», покидает общее застолье и изолирует себя от остальных.
Наиболее отчетливо это разграничение проявляется в таких экстремальных случаях, как, например, анорексия. Когда эти больные вообще что-то едят, они делают это в основном в одиночестве. Вид принимающих пищу людей вызывает у них отвращение. Но и здоровые люди чувствуют себя в присутствии анорексичных персон напряженно: чувствуя их взгляд, они зачастую бессмысленно тыкают вилкой в тарелку, теряя аппетит и всяческое наслаждение от еды. Таким образом, больные анорексией вынуждены либо искать себе круг единомышленников, либо есть в одиночестве.
Абсолютно очевидно, что такая ситуация нехороша ни для тела, ни для души. Ученые из Кореи оценили эффект изолированного питания, изучив пищевые привычки 250 студентов. Одни участники теста жили в отдельных апартаментах, другие делили квартиры с друзьями. Живущие отдельно студенты по большей части ели в одиночестве, реже готовили свежую горячую еду, чаще пользовались готовыми, замороженными блюдами и растворимыми супами, употребляли меньше фруктов, чем их товарищи, живущие в группах. Означает ли это, что лучше и здоровее есть в обществе других людей? И да, и нет — все имеет свою цену. Живущие в группах студенты ежедневно «съедали» примерно на 400 калорий больше, чем «одиночки»: в целом на 250 г больше риса, тофу, овощей, фруктов, чипсов и сладостей. Этот феномен ученые наблюдают уже давно: независимо от того, с кем мы едим — с членами семьи, друзьями или коллегами, — мы съедаем больше, чем если принимаем пищу в одиночестве. В обществе одного человека мы «проглатываем» на треть больше, чем без него. Каждый дополнительный участник трапезы еще больше увеличивает нашу порцию. С тремя участниками застолья мы едим почти на 50 % больше. Обед с семью персонами заставляет нас практически удвоить количество съеденного.
