– Она осталась у тебя?
Данте, не выдержав, ухмыльнулся.
– Само собой.
– На всю ночь?
Он кивнул.
– Когда ты уснул, она, возможно, бодрствовала.
– Я не верю в это. Ты наверняка ошибаешься.
– Правда?
Данте потупился.
– Ее имя!
Вздохнув, Данте едва заметно качнул головой, в его глазах опять вспыхнула ярость.
– Если ты прав, то эта стерва использовала меня, чтобы погубить моего брата.
– Ты не знал об этом, так что не вини себя…
– Не надо! – взревел Данте. Он гневно вскинул руку, словно предостерегая Верджила. – Не надо! Молчи.
Рука Данте бессильно опустилась, гнев постепенно улегся. Болезненная гримаса исказила его лицо.
– Это была миссис Гастон.
Глава 19
Найджел сказал, что собирается в Вудли, и потому Бьянка удивилась, когда через несколько дней после ее тайного дебюта ей объявили о его прибытии.
Он вошел в гостиную с серьезным выражением на лице и какое-то время разговаривал с Пен и Шарлоттой, но, глядя на него, было ясно, что все его мысли поглощены чем-то другим, очень для него важным. Наконец он попросил у Пен позволения переговорить с Бьянкой наедине. Предположив, что Найджел намерен сделать Бьянке предложение, Пенелопа, позвав за собой Шарлотту, оставила их вдвоем.
Расхаживая перед Бьянкой взад и вперед, Найджел скорее походил на человека, который собирается отчитывать, а не объясняться в любви.
– Полагаю, вы больше не намерены появляться на подмостках.
– Следующее выступление завтра вечером. Других пока не предвидится.
– Сиддел рассказывал о вас в свете. Он все преподносит как безобидный девичий каприз, но я опасаюсь, что общество будет шокировано.
– Не стоит волноваться за мою репутацию, Найджел, довольно того, что о ней пекутся Дюклерки.
– Именно забота Дюклерка о вашей репутации меня и волнует. – Гость посмотрел Бьянке в лицо и глубоко вздохнул. – Мне невозможно сказать вам то, что я обязан сказать, и при этом оставаться тактичным до конца. Вы находитесь во власти двуличного и опасного человека, имеющего по отношению к вам самые неблагородные намерения.
– О ком это вы?
– О Леклере, разумеется. Я подозревал, что он собирается выдать вас за своего брата, и это уже было бы возмутительно, так как ничего, кроме страданий, вам не обещало. Но теперь я понимаю, что таким образом он пытался скрыть свои более низкие намерения. Не могу простить себе, что не раскусил этих Дюклерков раньше и все пустил на самотек.
– В этой семье я нашла только дружбу и любовь.
– Вы не принадлежите к этой семье. Вы из другого рода и другого мира. Уважение, которое они оказывают женщинам своего круга, на вас не распространяется. Вы иностранка, ниже их по происхождению, и это обстоятельство делает вас уязвимой.
– Но виконт не совершил ничего, что я могла бы счесть неблагородным.
– Вчера вечером он играл роль покровителя певицы – позволил вам выйти на сцену, а потом, явившись к вам за кулисы, как к своей любовнице…
– Покровительствовать мне – его долг, ведь я его подопечная.
– И потому его отношение к вам еще более предосудительно. – Найджел снова заходил по комнате. – Здесь, в Англии, я ваш единственный родственник; стало быть, на мне лежит обязанность сделать все возможное, чтобы обезопасить вас. Я намеревался дождаться вашего дня рождения, чтобы просить вашей руки, ибо знал, что Леклер этого не одобрит. Однако теперь, полагаю, мне следует избавить вас от его влияния немедленно. Нам лучше пожениться прямо сейчас.
Подобные предложения Бьянке уже порядком надоели. В третий раз кто-то во что бы то ни стало хочет спасти ее честь, срочно женившись на ней. Похоже, англичане просто не знают, как делают предложения руки и сердца. Неужели для этого непременно нужны какие-то особые обстоятельства?
– Найджел, вы, кажется, не в себе.
– Послушайте, Бьянка, я нежно люблю вас и думаю, вы тоже ко мне неравнодушны. К тому же у нас много общего. Я уверен, что ваш дед предвидел возможность возникновения между нами взаимной симпатии и надеялся на то, что мы найдем друг друга. Это единственная причина, по которой вашим опекуном он назначил не меня, а Леклера. Он хотел оставить нам путь открытым.
– Возможно, вы и правы, но жениться для того, чтобы исполнить желание умершего человека, по крайней мере, неблагоразумно.
Найджел понял, что сейчас прозвучит отказ, и, резко остановившись, пронзительно взглянул на Бьянку.
– Советую вам как следует подумать над моим предложением, тем более что принять его в ваших же интересах. – Во взгляде Найджела внезапно промелькнуло нечто такое, от чего по спине Бьянки пробежал холодок.
– Хорошо, я подумаю. И все же, хотя я польщена оказанной мне честью, должна сказать вам, что вряд ли соглашусь принять ваше предложение.
Губы Найджела искривила глумливая ухмылка.
– Из-за него, не так ли? Вы думаете, что любите его, правда? Бьянка хотела было запротестовать, но слова застряли у нее в горле. Найджел ей все равно не поверит.
– Я видел вас – тогда, в коридоре, когда он встречал вас за кулисами. Я видел ваше лицо, когда он оказался рядом с вами. – Найджел подступил к Бьянке ближе, и она инстинктивно отпрянула. Взяв за подбородок, Найджел приподнял ее голову. – Я не могу допустить, чтобы вы состояли у него в любовницах. Или он обещал вам жениться?
– Я пока не собираюсь замуж, так как намерена продолжать учиться.
– Ага, он уже развратил вас! Будь он проклят! Вас немедленно нужно вытаскивать отсюда.
– Но я никуда не собираюсь.
Найджел не ожидал от Бьянки такой твердости. Он пристально из-под полуопущенных век посмотрел на нее. На его губах заиграла едва заметная улыбка, сделавшая его похожим на рептилию.
– Я вынужден настаивать. Этот человек разобьет ваше сердце. Он будет держать вас в клетке, как птичку, поющую только для него. Это большее, на что вы можете рассчитывать. Но, скорее всего ваша душа огрубеет, и, в конце концов, вы согласитесь петь для любого, кто предложит вам подходящую цену или подходящую ложь.
– По-моему, вы переходите все границы, Найджел. Ваши слова в высшей степени оскорбительны. Я не намерена выслушивать ничего подобного ни в свой собственный адрес, ни в адрес Леклера, и вынуждена просить вас оставить меня.
Возбуждение Найджела внезапно сменилось холодной развязностью.
– Полегче, кузина, вы ничем не лучше меня. Вы внучка человека, который начинал уличным торговцем. Ваш отец был третьесортным преподавателем латыни, а ваша мать пела в тавернах так же часто, как в церквах. Вы неровня Леклеру, и если пока этого не сознаете, то он-то это прекрасно понимает. Если он сделал вам предложение, то лишь повинуясь минутному порыву. – Найджел смахнул с рукава невидимую пылинку. – Я думаю, нам ни к чему ехать в Шотландию и лучше отправиться на материк. Можно пожениться и во Франции.
