- Мы вам ничего не должны, кроме пеньковой верёвки с петлёй на рее. Сейчас вы отправитесь в наш порт, где вас ждёт суд, вполне по английским законам. Напомнить, что полагается за пиратство? Думайте, господа, чем вы можете вымолить себе жизнь, думайте. Дня три для этого у вас будет. - Я отвернулся к нашему капитану, - Александр, отправляйте их на пароход к Анике. Пусть конвоирует захваченные призы в Невмянск, нам пора двигаться дальше, время не ждёт.
После удачного боя с превосходящим противником, настроение поднялось не только у меня. Вся команда улыбалась несколько дней, пушкари с песнями драили гаубицы, машинисты расспрашивали очевидцев сражения который раз подряд, выслушивая всё новые подробности. На волне радости мы плыли ещё четыре дня, направляясь на юго-запад, в Аннам. Море было спокойное, ветер попутный, ни единого паруса не попалось навстречу. Вокруг кипела непривычная для меня морская жизнь, касатки гоняли дельфинов и тунцов, проплывая мимо корабля, как львиный прайд проходит по саванне, распугивая всех зверей. За касатками тут же возникали беззаботные дельфины, постоянно игравшие в носовом буруне парохода. Ночи стояли лунные, давая нам, возможность двигаться вперёд без остановки, а стаи летучих рыб буквально бомбардировали ночью низко посаженную палубу судна.
Моряки развлекались, устраивая ловлю тунца или акулы на кусок мяса, совсем как плаванье знаменитого путешественника Тура Хейердала на плоту Кон-Тики. Впервые морское путешествие мне понравилось, даже не своей экзотикой, а краткостью и спокойным морем. Связь с Невмянском держалась устойчивая, я уже знал, что призы доставлены и Чебак работает с пленными. Он порадовал меня неплохим трофеем, трюмы корабля были заполнены лишь наполовину. Корабли шли через Индонезию в Китай, закупать шёлк и экзотический товар. Поэтому, кроме запаса пряностей, хлопка и тканей, в казне обоих кораблей была значительная сумма в полновесных английских фунтах, серебром и золотом. С учётом трофейных пушек, боеприпасов, и стоимости самих кораблей, призы получались увесистыми, заметно превышая стоимость потраченных боеприпасов.
Набрав тёплой забортной воды, как скажут через двести лет, "экологически чистой", мы устраивали обливания и целые купания в брезентовых бассейнах. Как выразился один из спутников того же Хейердала, это плаванье все моряки единодушно назвали бы "лучшим отпуском в своей жизни". Если бы знали, что такое отпуск. Близость побережья обозначили паруса джонок и других азиатских корабликов, пугливо отворачивавших от парохода. Не стараясь приблизиться к берегу, капитан вёл судно дальше на юг, первой целью нашего плаванья была Камбоджа, там, в порту Кампот, ждали запасы угля и свежие продукты. Хотя, при наличии консервов, особой необходимости в пополнении запасов продуктов у наших мореплавателей не возникало.
Кампот стал первым крупным портом, где мы остановились. Огромная бухта, кишела различными судёнышками и лодками. Отдельно стояли строгие европейские парусники, на две головы выше любого азиатского кораблика. В лицо ударил запах протухшей рыбы и вонь нечистот, типичный для рыбацких стоянок. Торговцы на лодках начали подплывать к нам ещё до швартовки у причала. Крики, шум, заунывное пение каких-то бродяг, ритмичные удары кузнецов по железу, создавали вполне индустриальное впечатление. Я закрыл глаза и сразу представил себе одесский порт с его шумом и гамом торговцев, словно наяву раздался крик "Кому барабульки! Свежая барабулька!". Иллюзия оказалась такой реальной, что пробил озноб, и я огляделся, раскрыв глаза. Не хватало ещё попасть обратно в двадцать первый век. Нет, ребята, здесь, в восемнадцатом столетии, жить, оказывается, интересней!
Пока я занимался психоанализом и медитацией, пароход встал у причалов и принял на борт портовую стражу с таможенниками. К моему удивлению, чиновники вели себя достаточно корректно, бегло осмотрели корабль и получили причитающиеся платежи. Капитан разъяснил мне, что при обилии торговых кораблей небольшая посудина не вызывает жадного взгляда, и таможенники спешат отделаться от нас, в ожидании богатых купцов. Не успели таможенники покинуть пароход, на причале появились два моих старых знакомых, братья Наум и Анемподист Пискотины. Одни из первых вогул-добровольцев, братья прошли со мной длинный путь от деревни Таракановки в Прикамье, до Дальнего Востока. Два года назад я послал обоих нашими резидентами в Камбоджу, мужики смекалистые, хваткие. На выделенные им товары и деньги, они устроили себе торговые склады в Кампоте, выучили язык и обзавелись массой полезных знакомых.
- Здравствуй, воевода, - поклонились оба в пояс, стараясь не терять степенности.
- Дайте, я вас обниму, парни, - спрыгнув на берег, я обнял обоих по старшинству, сначала Наума, затем Анемподиста. - Ведите к себе, разговор будет долгий.
Началась разгрузка, братья со своими людьми весело помогали перетаскивать грузы, перешучиваясь со знакомыми стрелками. Вечером они устроили гостям настоящую русскую баню, с берёзовыми и дубовыми вениками. А ближе к ночи мы беседовали втроём у них во дворе, в предбаннике, наслаждаясь наступающей прохладой. Узнав о цели моего прибытия, братья задумались, не проявляя, привычного, оптимизма.
- В чём дело? - насторожился я, - нам нужны связи с королевским двором, очень. Иначе раздавят Беловодье за пару лет, и все мечты о справедливости пропадут втуне. И дети ваши будут крепостными рабами.
- Поняли мы, воевода, поняли, - неожиданно тихо ответил Наум. - Тут другое дело, сейчас в Камбодже два короля. Один ставленник аннамцев, другого поддерживают из Сиама. И, неизвестно, кто из них сильнее. Многие не знают, кого поддерживать, да ещё китайцы воду мутят. К кому из королей на поклон отправимся?
- Надо подумать, до какого ближе?
- До старого, Анг Нона*, коего аннамцы поддерживают. Он сейчас должен быть в Пномпене, сидит в королевском дворце. Туда караваном меньше недели добираться.
- Так и решим, завтра же отправимся к старому королю, поговорим, посмотрим. Кстати, деньги я привёз, наймите хороших носильщиков и лошадей.
Караван, оказалось, уходил в Пномпень наутро. Ночь прошла в духоте влажных испарений, свежий морской ветер в бухту не попадал. Сырые простыни, звенящие над ухом москиты или другая кусачая сволочь, превратили ночлег в порту в садомазохистское мероприятие. Братья успели всё организовать рано утром, пока мы завтракали, наняв вместо лошадей для нас двенадцать слонов, что резко повысило статус в глазах аборигенов. С нами поехал младший Пискотин, Анемподист. Мы ехали, конечно, на разных слонах, их оказалось в караване больше тридцати. Собственно, эти слоны и оказались главным фактором, сдерживавшим скорость движения. Пока их напоят, накормят, обиходят погонщики, пока на слонов взберутся торговцы и чиновники, пройдёт полдня, по моему мнению. Впрочем, двигались животные довольно резво, и удавалось подремать на ходу. А на вторую ночь, когда мы поднялись в предгорья, по ночам стало прохладно, как в Средней Азии, где мне приходилось бывать. Непривычное раскачивание животного при ходьбе компенсировалось достаточно резвым ходом. По моим наблюдениям, за день мы проходили до сорока километров, в горах и по узким тропам, великолепный результат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
