Вспыхнул и тут же погас зеленый луч — тонкий, как паутинная ниточка. Он протянулся от космического корабля в сторону движущейся звездочки.
— Это сигнал? — спросил Аркаша.
В ответ несколько полосок протянулось к большому космическому телу.
Аркаша видел, что маленьких звездочек несколько. Они кружили вокруг яркой звезды.
В небе вспыхивали все новые искры…
— Это не сигнал, — сказал Шпигли. — Это самый настоящий космический бой, сражение. И это мне не нравится.
— Но кто может сражаться? Здесь?
— Вот именно, — согласился Шпигли. — Скажите, кто?
— Хорошо, что мы в пещере, — сказал Аркаша.
— Может быть, этот бой закончится где-то в небесах, — сказал Шпигли. — И они не будут снижаться.
Аркаша отлично понимал, что бой идет где-то в тысячах километров от Земли — иначе бы все вокруг сгорело. Но если ты не специалист по космическим боям, то никогда не догадаешься, что же происходит на самом деле.
Внезапно голубая молния вырвалась из небесных далей и ударила в землю далеко за горизонтом.
И тут же оттуда, из-за черной стены леса, поднялось светящееся изнутри розовое облако, оно раздувалось и росло, становясь все более ярким внутри и тускнея к краям, которые клубились, будто Аркаша смотрел на клуб пыли, оставленный каретой, которая умчалась по пыльной дороге.
— Что это? — Аркаша вскочил на ноги.
Облако постепенно выгорало, так что только в центре его оставалось яркое свечение, которое озаряло далекие вершины деревьев.
И лишь потом, наверное через минуту после взрыва, донесся утробный гул, будто подземное чудовище пыталось выбраться наружу и никак не могло разворотить камни, отчего буйствовало и злилось.
— Один из зарядов попал в землю, — сказал Шпигли. — И это значит, что может попасть и другой.
— Может, нам уйти поглубже в пещеру? — спросил Аркаша.
— Наоборот, — ответил браслетик. — Если в эти скалы попадет заряд, то нас с тобой засыплет камнями, я не смогу удержать на себе всю гору…
— А если мы будем стоять на открытом месте?
— На открытом месте мне легче тебя защитить, — ответил Шпигли. — По крайней мере, я смогу отбросить тебя в сторону.
— Отбросить?
Аркаша толком не успел сообразить, что же имеет в виду Шпигли, как почувствовал, что его приподнимает непонятная сила, и он летит по откосу и больно ударяется о землю.
— Что такое? — спросил он, когда дыхание вернулось к нему.
— Ничего особенного. В моих силах поднять и перебросить с места на место объект до ста килограммов весом. Включая мальчишку-практиканта.
— Как вы это делаете?
— Ответа нет, — сказал Шпигли. — Такие действия входят в систему защиты практиканта от неожиданностей. Мы даем гарантию твоему дедушке и родителям, что возвратим тебя домой в одном куске…
— Что?
— Шутка! Я имел в виду в целости и полной сохранности. Вот я и стараюсь. Но лучше бы ты не терял времени и включил свою камеру. А то когда тебя спросят в Институте времени, что ты делал, отличник, когда над твоей головой разворачивалось космическое сражение, ты ответишь, что сидел зажмурившись и дрожал от страха.
— Почему от страха? — обиделся Аркаша и направил камеру в небо.
И увидел, что сражение продолжается.
Было ясно, что к Земле приближается какой-то большой корабль — конечно, не поймешь, насколько большой, тем более что сам он не светился, но когда рядом вспыхивали взрывы или его оболочки достигали зеленые лучи, можно было увидеть, как он велик.
Противники большого корабля — Аркаша называл их слепнями или истребителями — носились вокруг, не приближаясь к громадине, беспрестанно выпускали в его сторону заряды и били по нему снопами лучей, которые превращались во вспышки света возле корпуса корабля.
Корабль отбивался, как мог.
Из него также вылетали разноцветные лучи, и вдруг Аркаша увидел, как один из них почти незаметно коснулся истребителя и тот превратился в клуб света, который медленно краснел и тускнел.
— Они его сбили? — спросил Аркаша.
— Я наблюдаю этот бой с помощью сканирующих приборов, находящихся во мне, — сказал браслетик, — и если ты будешь так любезен, что приподнимешь руку, чтобы мне было удобнее смотреть, я тебе расскажу, что же происходит.
Аркаша приподнял руку.
— Ну и что вы видите? — спросил он.
— Мне кажется, — ответил Шпигли, — что неопознанный летающий объект в виде космического корабля старается приземлиться… или выйти на орбиту вокруг Земли. Он подвергся нападению неприятеля на подлете к нашей планете. В настоящий момент корабль старается отбить нападение небольших военных космических судов, что весьма меня тревожит…
Космический бой постепенно смещался к горизонту — Аркаша понял, что скоро сражение можно будет увидеть только с противоположной стороны Земли.
— Внимание! — закричал Шпигли так громко, что своим криком чуть не поцарапал Аркаше мозги. — Большой корабль получил несколько опасных попаданий. Он теряет скорость. Его системы защиты одна за другой выходят из строя. Смотри, смотри…
— Куда смотреть?
— Тебе, с твоим слабым человеческим зрением, не увидеть… но я вижу, как от большого корабля отделился малый корабль и пошел прямо к Земле. Я бы сказал, что это спускаемый аппарат, точнее — спасательная капсула, планетарный катер, ты меня понимаешь?
И тут Шпигли замолчал.
Небо за горизонтом вдруг озарилось многоцветной ослепительной радугой, затем стало розовым и вокруг наступил страшный ненормальный день, словно вместо солнца включили множество слишком ярких кварцевых ламп — земля превратилась в операционный стол и на ней высветились все лепестки, червяки и даже букашки.
Аркаше захотелось распластаться по земле, зарыться в нее, исчезнуть… Он представил себе, как просыпаются динозавры и крокодилы, птицы и стрекозы, как все смотрят в страшное ослепительное неживое небо.
— Ложись! — приказал Шпигли так, что ослушаться его было нельзя.
И не только приказал, но и стал вдруг невероятно тяжелым, рука, вокруг которой он был обмотан, вжалась в землю, и Аркаша был вынужден лечь.
Все это случилось так быстро, что Аркаше некогда было рассуждать и глядеть вокруг.
— Голову к земле! — приказывал Шпигли. — Не смотри!
— Почему? — прохрипел Аркаша, которому стало страшно неудобно и душно.
— А потому, что жена Лота превратилась в соляной столб! — крикнул Шпигли.
Какая еще жена Лота?
Но Аркаша не успел ничего спросить, земля под ним вздрогнула так сильно, что ему показалось, будто он взлетел выше деревьев, и лишь рука с браслетом, как якорь, держала Аркашу на траве, и было так больно — вот-вот разорвет.
Но и это продолжалось несколько секунд — его тут же вновь бросило на землю.
Грохот вокруг стоял такой, что больно было ушам и даже глазам.
Аркаша потерял сознание.
Он никогда раньше не терял сознания. В конце концов не мужское это дело. И даже не знал, что потерял сознание… просто в одно мгновение вокруг ревело, рычало, земля содрогалась, как будто норовила броситься в пляс, а потом все пропало, и когда Аркаша очнулся — стало темнее, гул стих, хотя и не прекратился…
Аркаша открыл глаза.
— Можно, — проворчал Шпигли. — Смотри. Ты был без сознания десять минут.
— Не может быть!
Аркаша приподнялся на локтях.
Небо за горизонтом было зеленым, словно его снизу подсвечивали могучими прожекторами.
По зеленому пространству, как будто это был шелковый занавес, проплывали светлые, почти белые волны, поднимаясь снизу и растворяясь над головой в том месте, где зеленое сияние смешивалось с синевой неба, а на границе заката и ночи проявлялись звезды.
— У тебя счастливый организм, — сказал Шпигли, — когда стало совсем страшно, он тебя выключил, и ты проспал все неприятности.
— Но я же не нарочно! — ответил Аркаша. Ему было стыдно за свой организм, который, честно говоря, оказался трусоватым. Единственное утешение, что это не сам Аркаша трусоват, а его организм.
— Мне придется сообщить об этом в отчете о нашей командировке, — сказал Шпигли.
— Делайте что хотите, — сказал Аркаша. — Только мне сейчас не до ваших рассуждений.
— Ах, конечно! — воскликнул Шпигли. — Ты хочешь узнать историю Лота и его жены?
— Где-то я о них слышал.
— Наверное, твой дедушка тебе рассказывал. Он читает Библию?
— Он ее смотрит на компьютере, — ответил Аркаша. — Когда ему требуется пример из Библии, он включает компьютер, и тот подсказывает нужную страницу.
— Что ж, у тебя мудрый дедушка, жалко, что он тебя не сажает рядом.
Аркаша смотрел на зеленое небо, оно и не собиралось темнеть. Ему было не по себе.
