– Хотелось бы жениться по любви, – в задумчивости молвил князь Василий.
– Ну, тут уж твое дело, княже, – усмехнулся Дмитрий, – в этом деле тебе никто помочь не сможет, даже сам господь.
– Ну, допустим, – сказал князь киевский, усаживаясь на свое место, но, не сводя глаз с портрета, – а дальше то, что?
– Далее мы получаем полное морально-этическое право ввести в Булгарию свои войска.
– Да, но не будет ли это означать объявление войны орде? – с сомнением в голосе спросил князь Даниил.
– Сейчас Булгария оккупирована монгольскими войсками и считается их улусом. Напади мы сейчас, это действительно будет прямое объявление войны. Батый соберет все силы, что бы вернуть себе завоеванное.
– И какой же у тебя план? – в нетерпении заерзал князь Иван.
– Все очень просто, – прищурился Гордеев, – В Булгарии остался оккупационный тумен хана Аргасуна. Значительную часть войска он отправил на помощь хану Мункэ, гоняющему по степи остатки половцев. Сейчас у Аргасуна не более десяти тысячи бойцов. Все они раскиданы по городам для поддержания порядка. До меня доходят слухи о бесчинствах монгольских баскаков. Во всех уголках происходят грабежи, насилия и бесчинства. Не трудно будет поднять народ на восстание, достаточно небольшой искры. Мои люди уже готовят мятеж. Если им удастся выкинуть Аргасуна с его воинами в степь, то военная помощь, будет считаться только как защита наших новых границ.
– То есть ты полагаешь, что толпа необученных крестьян сможет выкинуть регулярные ордынские войска за пределы страны и удерживать их до нашего подхода? – спросил князь Василий.
– Будет трудно, но думаю, они справятся, – уверенно ответил Гордеев, – у меня сейчас там лучшие люди. Да и новые сюрпризы имеются.
– Допустим, что твой удастся, – опять сказал Василий Мстиславович, – но что может помешать Батыю все же опять напасть?
– Во первых, – стал перечислять Дмитрий, – думаю, что хан Аргасун поостережется сообщить о своем провале Батыю. Скорее всего, он попросит помощи у дяди Мункэ. У них будет не более полутора тумена. Остановим их и будет время до подхода основных сил Батыя. За это время мы сможем укрепиться. Во вторых: Батый не сможет сразу атаковать. Его войска и так изнурены в Европе. И наконец, в третьих: пока орда соберется на ответные меры, мы организуем новый мятеж. Скажем где-нибудь в Хорезме. Таким образом, Батый встанет перед выбором, либо дробить войска, либо выбирать между разоренной Булгарией и богатым Хорезмом. Думаю, он выберет последнее. Пока он завязнет в гражданской войне, мы объявим булгарские земли своими южными рубежами. После этого Батый поостережется к новым нападениям. Еще остались в его памяти последние неудачи на Руси. А проигрыши в орде не прощают. После западного похода он на коне. Но каждый ждет первой осечки, что бы сместить Батыя с ханства.
– Скажи прямо, воевода, – пристально глядя на Гордеева, произнес киевский князь, – ты уже давно задумал это дело?
– Не скрою, – усмехнулся Дмитрий, стойко выдержав его взгляд, – если бы я не был полностью уверен в успехе предприятия, то не решился бы предложить его тебе. Мои люди уже давно находятся в Булгарии и у них все готово. Дело только за нами.
– Я готов поддержать тебя ратью, – немного подумав молвил Даниил, – и возглавить войско. Во время недавних битв, я был слишком далеко. Думаю пришло время отдать долг.
– Я тоже за! – согласился князь Андрей.
– И я с ними! – поддержал всех Иван.
Василий Мстиславович долго думал, стараясь не смотреть на портрет Булгарской царевны. Но его взгляд постоянно искал ее лицо.
– Хорошо, – наконец произнес он, – дело трудное и рискованное. Но я согласен.
Глава 2 Две свадьбы
Киев гудел. Впервые в истории Руси, в один день были назначены две княжеские свадьбы. Сочетались браком Великий князь Киевский Василий Мстиславович с булгарской принцессой Алтынчен (в крещении взявшей имя Олёна) и его сын (от первого брака), Глеб Васильевич, который брал в жены дочь воеводы боярина Гордеева- Людомилу.
К свадьбам было все готово, ожидали только прибытие невесты киевского князя. Еще с утра на пристани столицы была выстроена вся дружина. Тут же толпилась вся киевская знать. Когда солнце поднялось к зениту, к причалу величаво подошла украшенная праздничными лентами ладья. В тот же миг над самой высокой башней Киева взметнулось княжье знамя. Зазвучали трубы. На берег спустили сходни. По дощатому помосту к встречающим спустилась торжественная процессия.
Алтынчен была одета в традиционный булгарский наряд. Грудь ее украшали длинные жемчужные ожерелья. Следом спускались служанки в златотканых покрывалах. Замыкали процессию, облаченные в сверкающие доспехи воины, которые в поводу вели породистых жеребцов.
На пристани булгарскою принцессу встречал сам князь Василий Мстиславович, окруженный разряженной в дорогие одежды, свитой. Они въехали на причал на конях, к ушам которых. Как серьги, были привешены цветы.
Князь Василий спустился с коня. Как только его нога коснулась земли, государя окружили бояре. Невеста стояла, опустив голову и не поднимая закрывающей лицо фаты. Князь торопливо подошел к ней и низко поклонился. Алтынчен ответила ему своим поклоном. Василий поднял шелковую фату и, наклонившись, поцеловал невесту. Тут же ратники выхватили из ножен мечи и, подняв их, вверх громко закричали, поздравляя новую русскую княгиню. Алтынчен вздрогнула, но тут же улыбнулась. Улыбка у нее была печальной, но между тем, обворожительная. Князь Василий взял свою невесту за руку и, проводив к стоящей недалеко повозке, украшенной цветами и разноцветными лентами, усадил на мягкие подушки.
Свадебный поезд двинулся к городу. Народ вдоль дороги радостно шумел и махал шапками. Видя, как сердечно ее встречает простой русский люд, Алтычен заулыбалась и замахала в ответ рукой. От этого народ еще более развеселился и зашумел.
По приказу князя киевского у стен столицы разъезжали множество телег, нагруженных бочками с медовухой. Каждый мог подойти и получить расписной ковш с хмельным напитком.
Как только свадебный кортеж въехал в городские ворота, разом зазвонили колокола всех церквей. Улицы и дворы столицы были забиты людьми. С обочины и окон домов под ноги коней горожане бросали цветы, покрывавшие всю дорогу пестрым ковром.
На свадьбу прислали своих послов венгерский король, скрывающийся в Австрии, польские князья, и император священной Римской империи. Этот брак должен был скрепить узы между Русью и Волжской Булгарией. И тогда Киев смог бы вмешаться в судьбу южного соседа.
Свадьба закрепила дальновидный государственный замысел о расширении границ Руси.
Под приветственный гомон толпы кортеж выехал на соборную площадь…
Гордеев вошел в горницу. У окна он увидел Любаву. Она сидела на лавке, сложив руки на коленях и грустно опустив голову. Дмитрий присел рядом и, приобняв жену за плечи, притянул ее к себе.
– Идем, что ли, – сказал он, ласково поглаживая Любаву по спине.,- не печалься. Тоже мне беду нашла, дочь замуж выдать. Жених чай не простой человек, княжич как ни как.
– Это да. – с грустью в голосе, согласилась супруга, – ради такого, чего же не сделаешь. Да вот как будто частичку души отнимают.
– Такая наша родительская доля, – произнес Гордеев, – хватит печалиться. Надобно к свадьбе готовиться.
Долго утешать жену не пришлось. Любава быстро пришла в себя. Немного поохала, всплакнула на плече у мужа. Потом засуетилась. За распоряжалась.
Вместе с мужем, Любава пошла в горницу, где подружки наряжали невесту. Сборы уже подходили к концу. Людомила, раскрасневшаяся, в подвенечном платье, с нетерпением ждала начала свадебной церемонии.
– Ох, и хитра ты сестрица, – весело подначивала ее сестра Милана, прыгая вокруг, – не хотела простого боярина, княжича тебе подавай.
Людомила не нашлась, что ответить. Зачем. Она сейчас была самой счастливой.
Невесту окружили и увлекли к выходу из палаты. На дворе их уже ждали запряженные конями повозки. Жених поедет к собору другой дорогой, что бы встретить невесту уже там.
