вопросительно поднял брови.
– Хвосты не беру, – сказал он. – И это… это тоже. Зачем ты вообще это принес?
– У той твари не было ушей, – ответил я, положив руку на плечо хозяина кабака. – А за хвосты и прочее ты заплатишь по пятерке, идет?
Я легонько сжал пальцы, и хозяин, сделавшись белее мела, охотно закивал. Через пару минут у меня в кармане приятно зазвенели золотые монеты. Я уже мысленно начал выбирать между рыжей потаскушкой и золотоволосым ангелочком – хоть я и не человек, ничто человеческое мне не чуждо, – когда услышал вопль Яниса.
Конечно, такой парень, как он, не мог не влипнуть в неприятность. Сейчас двое дюжих мужиков с самыми что ни на есть разбойничьими рожами держали незадачливого героя, а ещё трое деловито раскладывали на полу Вету. Надо же, какое интересное чувство – страх за другого. Янис боялся не только за свою шкуру, но и за Вету… Впрочем, я не стал тянуть – брыкающемуся Янису пару раз дали по голове, и он отправился под стол, к какому-то надравшемуся старику. Мужики же вплотную занялись Ветой. И что они в ней нашли? Маленькая, тощая, чумазая… Никакого вкуса у этих людей!
– В чем дело? – скучающе спросил я, подходя ближе. Вокруг мгновенно образовалось пустое пространство – народ проворно сдвинул столы к стене и приготовился наблюдать великолепное зрелище. Да, не каждый день увидишь, как пятеро вооруженных громил бьют громилу безоружного. Они и не увидели…
…Первых двоих я, особо не напрягаясь, выкинул в окно. Третий окончил полет в камине. Огня там по причине тёплой погоды, к счастью для бандита, не было, но он всё равно прочно застрял. Четвертый полез на меня с топором, и я, опять-таки не мудрствуя лукаво, отправил его на улицу. Вместе с дверью. Пятый немного подумал и решил сбегать за подмогой, если я правильно понял его гримасу.
Я за шиворот вытащил Яниса из-под стола, на другой руке у меня повисла Вета, и вот так, изображая дружную компанию, мы покинули гостеприимное заведение. Покинуть-то покинули, но далеко не ушли. Пятый, недобитый бандит обернулся очень быстро, и меня поджидала целая толпа. Вооружены они были всем, чем угодно, кроме разве что катапульты.
Н-да… тут я голыми руками не справлюсь. Можно, конечно, попробовать натравить их друг на друга, но они так сильно хотят побить меня, что вряд ли отвлекутся. Я с тоской вспомнил мой черный Хайдаар, его длинный узкий клинок, покрытый вязью серебряных рун… Похоже, придется менять обличье. Ох, нехорошо… Назавтра, когда все немного очухаются, за оборотнем будет охотиться вся округа. Я в который раз проклял волшебницу Ариэль, из-за которой даже коня при мне нет. И в который раз я призвал Дайлингена. Как и следовало ожидать, безрезультатно…
Разумеется, они кинулись на меня все скопом, я едва успел пристроить своих ребят под какой-то телегой. Превращаться я пока не стал, только выпустил когти – в такой суматохе не разберут, решат, что ножи. Ну, понеслось!
Конечно, реакция у ребят была не ахти. По мне они чаще всего промахивались, а попадали, соответственно, друг по другу, но азарта от этого у них не убавлялось, даже наоборот. Я готов был взять назад свои слова насчет того, что у людей нет чистых эмоций. У этих – были! Абсолютно ничем не замутненное желание меня убить! Правда, они не знали, что чем больше они меня не любят, тем сильнее я становлюсь, поскольку подпитываю себя их ненавистью, но даже если бы и знали, вряд ли воспылали ко мне нежными чувствами. Тем не менее, мне пришлось туго. Хорошо ещё, Янис валялся без сознания и не лез в драку, а то пришлось бы снова его спасать, а по мне так и одного раза слишком много!
Наша с бандитами личная драка превратилась во всеобщее побоище. Насколько я понял, народ начал заключать пари на то, сколько я ещё продержусь. Ну, понятно, проигрывать никому не хотелось, налицо конфликтная ситуация… Весело, аж жуть! Я б, наверно, посмеялся, если бы не находился в самом центре побоища. И если бы при мне был Хайдаар!
Внезапно послышались крики. Что-то или кто-то внесло панику в толпу жаждущих врезать мне по физиономии. Судя по скорости, с которой разбегались горожане, это «что-то» было пострашнее взбесившегося быка.
Нечто довольно крупное, черное и очень быстрое направлялось ко мне, без особых церемоний прокладывая себе дорогу. Тот, кого черное нечто касалось, уже не вставал. Я услышал злобный хрип, переходящий в рык, и меня осенило.
– Дайлинген!! – заорал я во всё горло. – Сюда!
Черное чудовище рванулось ко мне, кто-то шарахнулся от оскаленной пасти, кого-то Дайлинген отшвырнул когтистой лапой. Ах, я забыл упомянуть? Мой Дайлинген – не совсем обычный конь. Скорее, совсем не обычный. Чаще всего он выглядит, как лошадь, но только потому, что я не люблю ездить верхом на кошмарном монстре, это, на мой взгляд, неэстетично. Но сейчас Дайлинген был вне себя, и потому на коня не походил совершенно.
– Дайлинген! – снова рявкнул я, и передо мной встало уже не чудовище, а громадный оседланный вороной жеребец. Дико кося лиловым глазом, он взвился на дыбы, повернулся, расчищая пространство вокруг себя, и только потом соизволил приблизиться ко мне.
– Прорвался-таки! – сказал я, гладя круто выгнутую шею. Дайлинген оказался здорово изранен, шкура кое-где была обожжена, одно ухо разорвано. К тому же он выглядел голодным и, видимо, именно по этому поводу пребывал в столь дурном настроении.
Я привычно взлетел в седло, Дайлинген нетерпеливо затанцевал на месте. Нет… отправляться на Тёмную Сторону пока рано. Я ничего не знаю о своих противниках, и такая поспешность может оказаться губительной. Ладно, для начала надо убраться из этого городишки, а там видно будет.
Я уже был готов пришпорить коня, когда вспомнил о Янисе и Вете. Оба были там, где я их и оставил – под телегой. Я швырнул Яниса на седло перед собой, Вету сзади. Она, хоть и перепуганная донельзя, всё же сообразила ухватиться за меня покрепче…
Дайлинген помчался вихрем. В нас стреляли, но не родился ещё лучник, способный попасть в Дайлингена, и нет такой стрелы, которая догнала бы его. Городские ворота успели запереть, но Дайлинген их даже не заметил. Надеюсь, их успеют починить до темноты… Хотя чинить там особенно нечего – Дайлинген разнес окованное железом дерево в мелкую щепу.
Я остановил коня только далеко
