напиток, только, увы, он пробуждает в людях не любовь, а похоть. Я был тогда спросонья и выпил его по настоянию Ингрид, не понимая толком, что делаю. Помню, что мы с ней безудержно смеялись. Ульвхедин приготовил себе отвар из других трав и ушел, одурманенный им. О том, что случилось с Ульвхедином, я расскажу тебе в другой раз. Я заснул. Ингрид тоже. А проснулись мы в объятиях друг у друга. Маделейн, я до сих пор жалею, что выпил это страшное зелье. Мы совершенно обезумели и не помнили, что делаем. Потом нам было стыдно, мы глаз не могли поднять друг на друга.
— И Ингрид… она пыталась с помощью каких-то трав предотвратить беременность?
— Да, но они не подействовали.
— И все эти годы она молчала об этом?
— Она знала, что мы с тобой поженились и не хотела портить нашу жизнь. Ингрид очень гордая. И независимая.
— Насколько я знаю, ей пришлось очень трудно первое время? После того как ее жених умер и она осталась одна?
— Да, ей пришлось нелегко.
— И она не написала тебе ни слова!
Дан беспомощно рассмеялся.
— По крайней мере, теперь ты знаешь, что у нас нет детей не по твоей вине.
Маделейн удивилась.
— Как раз наоборот, теперь мне ясно, что у тебя могут быть дети, а вот у меня…
— Ты не понимаешь. У всех нас, Людей Льда, редко бывает больше одного ребенка. Было в одной семье трое детей, но это исключение. У меня уже есть ребенок и, скорей всего, больше детей не будет.
Маделейн молчала. Она рассеянно потрогала куст, на котором еще не было листьев. Потом подняла на него ясные глаза.
— Так когда мы с тобой поедем за Даниэлем?
Дан вскрикнул и обнял ее. Они плакали, прижавшись друг к другу, пока не успокоились настолько, чтобы вернуться в дом.
В тот же вечер они рассказали о том, что у Дана есть сын, всем членам семьи. После возгласов удивления и бесконечных расспросов все решили, что маленький Даниэль — самый желанный гость в их семье. Больше всех радовалась Виллему, она тут же стала придумывать разные невероятные затеи, чтобы порадовать Даниэля. Сын ее внука, ее правнук! Доминик тоже был растроган. Его род не пресечется на Дане! Род повел свое начало с многоумного Тарье, старшего сына Аре и внука Тенгеля Доброго. Теперь Доминик был главой всего рода Людей Льда, самым старшим из его представителей. Потом шел Тенгель, его сын, за ним — Дан. И вот теперь нашелся еще один, самый младший продолжатель рода, Даниэль Ингридссон Линд!
Они тут же решили, что мальчик должен сохранить имя Ингридссон. Оно будет напоминать о сильной и смелой женщине, которая хоть и была отмечена печатью, но победила трудности ценой собственной крови и пота.
Дан хотел поехать за Даниэлем один, но Маделейн заявила, что поедет вместе с ним. Она никогда не встречалась с их норвежскими родственниками и ей было по-женски любопытно увидеть Ингрид, к которой она, вопреки ожиданию, относилась не как к сопернице, а как к несчастной и в высшей степени достойной женщине.
Кроме того, она хотела, чтобы Даниэль познакомился с ними обоими, прежде чем покинет свой дом. И в этом она, безусловно, была права.
Дан и Маделейн пробыли в Норвегии десять дней. Задерживаться дольше они опасались из-за риска заразиться чахоткой и привезти ее в Швецию. За Даниэля бояться было уже бесполезно, им оставалось только надеяться, что он еще не успел заразиться. Во всяком случае, вид у него был совершенно здоровый.
За эти дни Дан выкроил время и навестил в Кристиании своих коллег. Первый раз он поехал туда один. Там с большим пониманием отнеслись к его просьбе найти занятие для его способной родственницы. Поэтому он съездил туда еще раз, уже в сопровождении Ингрид, чтобы представить ее своим коллегам, которые признали в ней исследователя. Может, ее знания были и не столь обширны, как у Дана, но ее способность проникать в самую суть предмета и делать неожиданные выводы произвели на них благоприятное впечатление. Они решили поручить Ингрид работу по каталогизации растений, она могла заниматься этим дома, а раз в неделю приезжать в Кристианию, чтобы работать в научной лаборатории.
Дан посмеивался про себя. Его кабинетные коллеги расцвели на глазах и уже с восторгом ждали очередного приезда Ингрид. Она же была счастлива, что попадет в новое окружение и узнает новых людей. Там был один молодой ученый ее возраста… Дан заметил, как они с Ингрид тайком поглядывали друг на друга.
По дороге домой Ингрид не могла опомниться от счастья и болтала без умолку. Вдруг она оборвала поток слов.
— Дан, негодник, ты сделал это, чтобы я не так тяжело переживала разлуку с Даниэлем!
— Я об этом и не думал! — Дан сидел в коляске между Ингрид и Маделейн и правил лошадью. — Но если тебе это поможет, буду только рад.
— Так ведь и Швеция тоже не на краю света. Если тоска по сыну станет для тебя невыносимой, ты всегда сможешь к нам приехать, — мягко сказала Маделейн.
— Вы оба так добры ко мне! — всхлипнула Ингрид. — Но как бы я ни тосковала по Даниэлю, теперь душа у меня будет спокойна.
— Конечно. Мои родители ждут его не дождутся. Я уж не говорю о бабушке и дедушке.
— Помни, Ингрид, хотя Даниэль мне уже дорог, я никогда не стану соперничать с тобой за место в его сердце, — сказала Маделейн, тонко чувствующая все оттенки настроения. — Он — твой, ты — его мать, и я всегда буду помнить об этом. Просто у нас он найдет дом, пока в этом будет необходимость.
Ингрид отвернулась.
— Кажется, у меня опять начался насморк, — сказала она изменившимся голосом и прикрыла лицо платком.
В день отъезда она пришла к Дану и Маделейн с тщательно завернутым свертком.
— Возьми это, Дан, — попросила она.
— Что это?
— Я знаю, тебе это не понравится, но он принадлежит Даниэлю. Это совершенно бесспорно. Не знаю почему, но он все время охраняет его. Только благодаря ему Даниэль остался жив.
— Корень мандрагоры? — Дан отпрянул от свертка.
— Да. Он помогает Даниэлю всякий раз, когда с ним случается беда. Пусть Даниэль пока его не носит, он еще слишком мал, только прошу тебя, следи, чтобы корень всегда был поблизости от него. Но Даниэль не должен об этом знать.
Дан неохотно взял корень.
— Ты уверена, что это необходимо?
— Уверена! Я так стремилась завладеть корнем мандрагоры, потому что
