— Сука, — выдавил он, распрямляя ноги и прыгая на отмороженного, прямо так с поднятыми вверх руками. Чем реально напомнил птицу.
Не долетел. Возмездие в виде дубинки по шее, остановило прыгуна на взлёте. Рухнул мордой в пол и перевернулся лицом к Сухмету. Сгустки крови из сломанного носа и злобно сверкающий золотой зуб.
— Гы-гы-гы, — порадовался Хасан.
— Чупахин! — крикнул вертухай склонившись над сидельцем. — Ещё одна такая попытка и проглотишь зубы вместе с фиксой!
— Во даёт! Во бля клоун! — раздухарился Хасан, растягивая окровавленные губы. — А в чём предъява-то братан? Мамку твою трахнул? Ну извини сынок! Гы-гы-гы…
— Хасанов, ты сегодня заткнёшься? — безликий вертухай, угрожающе поднял дубинку.
— А ты успокой меня, пидор!
Тут заскочил ещё один охранник и началось то, что Сухмет уже сегодня видел, избиение прикованного зэка. Тот был настолько безумен, что, будучи прикованным к полу и к скобе над головой, умудрялся изворачиваться, и даже бить в ответ.
Неосторожно подскочивший к нему охранник, получил локтем в челюсть, второй не был так беспечен, атаковал с ходу, жёсткой дубинкой по темени и сразу же берцем в промежность. Хасан обвис и после первого удара, так что вертухай расслабился и склонился над незадачливым коллегой, который, кстати, развалился на Чупахине. Как оказалось, Хасан только этого и ждал, короткий удар коленом и второй вертухай стал третьим в колоде.
— Куча мала, бля! Ещё не родился тот жук, что вкрутит мне болт суки!
Как выяснилось, он оказался не прав, через несколько секунд, в кунг залетел цилиндрический предмет, зашипел, закрутился. Заскочили ребята в противогазах, быстро вытащив коллег, и пристегнув Чупахина, закрыли герметичную дверь. Как Сухмет не пыжился, жгущий газ всё же проник в лёгкие вызывая тем самым, кашель и спазмы, сознание с удовольствием покинуло тело.
Следующее что увидел Сухмет, был потолок одиночки.
* * *
— Море волнуется раз, море волнуется два… — Карельский замолчал, почувствовав, как кабина лифта замедлилась, завибрировала.
На лбу выступил холодный пот, он терпеть не мог тесные, замкнутые пространства, даже проверялся у врача на наличие фобий, что особой ясности не принесло. Лёгкий толчок и кабина поехала дальше, профессор облегчённо вздохнул.
Проверка, длилась неделю, несколько десятков врачей, тщательно тестировали состояние его здоровья. Окулист, кардиолог, это понятно. Но к чему, скажите на милость, малоприятная проверка у проктолога? Меня что, в тюрьму сажают? Судя по контролю на так называемой проходной, охранялось это место, посерьёзнее Кремля!
А уж спецслужбы, вот где настоящие псы. Откопали всю информацию по его семье, аж до Николая второго. Выяснилось, что его прадед по отцовской линии, был той ещё занозой, для большевиков. Организовал что-то вроде подпольной ячейки со всеми вытекающими. Впрочем, за прадеда сильно не копали, больше интересовались прошлым и связями дяди Толи. Этот сукин сын (да простит меня бабушка), отсидел три года, за мошенничество! А с виду такой приличный, воспитанный, даже очки в золотой оправе носит. Глаз да глаз, в общем.
— Нулевой уровень, — женский голос из динамика хоть и был приятным, но всё равно заставил вздрогнуть. Нервы, спецслужбы и проктолог, чтоб его.
Двери открылись с противным шипением, белоснежный коридор; ярко, до боли в глазах; освещённый потолок.
Чуть проморгавшись Карельский вышел, его встречали двое. Знакомый халат, был в таком же, как и у него полиэтиленовом комбинезоне и другой, внешне похожий на корейца. Сразу же вспомнился разговор с Галкой. О проекте, он не сказал ни слова, жена и без того всё поняла, двадцать лет в браке, срок не малый.
«Не потеряйся там Дима, ты у меня ещё юноша,» — жена ласково улыбнулась. «Принципиальный юноша!»
Карельский пообещал.
— Дмитрий Евгеньевич, рад видеть! — начал халат. — Надеюсь наши эскулапы не сильно зверствовали, — скупая улыбка.
Карельский едва заметно поморщился, пожимая руку.
— Порядок, я всё прекрасно понимаю, — пришлось вернуть улыбку.
— Ким, — представился второй.
— А я Сергей, — поспешил вставить халат.
Ну наконец-то!
— Пойдёмте уже, вам, наверное, не терпится⁉ — Сергей указал на шлюз.
Пришлось раздеваться догола, белое нательное бельё и настоящий космический скафандр, что в значительной степени отличалось от прежней защитной спецодежды. Никаких тебе внешних трубок и проводов, абсолютная автономия. Прежде чем закрыть забрало, пришлось проглотить протянутую Сергеем пилюлю, что успокоило, сопровождающие сделали тоже самое.
— Сильно облегчает переход, — пояснил халат.
Под молчание Кима и предостережения Сергея, прошли сквозь три шлюза. Крайняя комната, как её назвал про себя Карельский, овальная по форме, с красным освещением.
«Вот он, край мира,» — подумал профессор, глядя на ничем не примечательную железную дверь, если б не надпись.
Внимание! Область максимального заражения!
Сергей-халат внимательно посмотрел на Карельского, затем обратился к Киму:
— Пока наш новый коллега в раздумьях, активируйте процедуру перехода.
Тот кивнул, и зарылся в планшет.
— Дмитрий Евгеньевич, вы с нами?
— А, да, да! — ответил профессор, растерянно улыбнувшись.
— Я вас прекрасно понимаю, атмосфера здесь гнетущая и уверяю, очень скоро, вы привыкните. Самое важное, — добавил халат посерьёзнев. — Если хотите отказаться от участия в проекте, то сейчас, самое подходящее время! В будущем, будет намного сложнее.
Последние слова, прозвучали зловеще. Была ли это угроза или предостережение, профессор не понял, в этот момент, взвыла сирена, вместо красного, стал пульсировать зелёный. Профессор втянул шею, что неудобно в условиях скафандра и принялся крутить головой, во все стороны.
— Стандартная процедура, — успокоил халат.
Карельский и сам это понял, оба сопровождающих, вели себя спокойно. Может и права была Галка? Не сказав в общем-то ни слова, жена пояснила многое. Она боится, за него, за себя, за маленький, уютный мирок, в котором они прибывают. Судьба не дала им детей, и всю свою несостоявшуюся, не свершённую любовь, жена подарила ему. По-своему, конечно, Галина Алексеевна, та ещё заноза. Карельский же, платил ей, как умел. Принципиальный юноша.
Автоматическая дверь ушла в потолок, не быстро. Профессор мог в этом поклясться, что слышал натужный механический скрип.
Как же так⁈ Госструктура, крайняя степень защиты и двери как в сарае!
Ну да ладно, будет о чём пообщаться с генералом. А сейчас…
За скрипучей, стоял человек, странный, усатый, бородатый, улыбка до ушей. А главное, на нём не было скафандра. Провожатые на типа никак не среагировали, спустя же несколько секунд, Карельский понял, это всего лишь постер. Изображение, висело на противоположной стене и было несколько крупнее человека, вот и получилась обманка. Сам не зная почему, профессор облегчённо вздохнул.
«Идиотская шутка,» — подумал он, изучая серые стены.
Ким вошёл первым, затем халат, Карельский не заставил себя ждать.
Раз уж подписался, мандражировать не стоит, это как минимум глупо, решил он, наблюдая как закрывается дверь.
Слабый скрип заставил поморщиться. Профессор понимал, причина вовсе не в мелкой неисправности. Он банально боялся. Руководимая автоматикой дверь, встала в пазы. Родной мир, остался снаружи или вообще неизвестно где, вопрос к физикам.
— Дмитрий Евгеньевич, примите более устойчивую позу! — голос Сергея, усиленный внутренним динамиком, звучал по-иному. — Возможна лёгкая тошнота.
«Другое измерение, другой голос,» — подумал Карельский, но к совету прислушался.
Ким, наблюдавший за всеми, нажал что-то на планшете. Зрение подёрнулось, уходя в сторону, словно помещение повернулось на невидимой оси и осязаемый мир, рухнул.
— Ох!
Не готовый к подобному профессор, обнаружил себя, стоящим на коленях. Накатившая волной тошнота, постепенно отступала. Вспомнился первый полёт.
