и сухое горло, то и пробуждение не будет ни лёгким, ни бодрым. Виант распахнул веки и со стоном перевернулся на живот. Мир перед глазами почему-то исключительно в чёрно-белых тонах. А, ну да, Виант поднял голову, память очень вовремя подсказала, что он находится не просто в подземном бункере на глубине в несколько десятков метров, а ещё и в пространстве под полом, где какие-либо светильники не предусмотрены вовсе.
Виант навострил уши. Тишина. В бункере мёртвая тишина, хотя такого быть не должно. Стуки, скрипы, вибрация, шелест шин и мерное гудение чего-то там большого типа насоса или вентилятора. Ничего. Хотя, Виант повернул голову, рядом лежит Инга.
Напарница свернулась клубком. Грудная клетка мерно качается вверх-вниз. Гора с плеч, Виант тихо улыбнулся. Это хорошо, что она здесь, а то был риск, что неразумная женщина, пусть даже с высшим образованием и учёной степенью, всё же попытается выбраться на поверхность. Ладно, что там? Виант развернул внутренний интерфейс игры.
– Ого, – тихий удивлённый возглас всё же вырвался наружу.
Системные часы в правом нижнем углу показывают поздний вечер 15 сентября далеко не славного 8313 года. Получается, Виант на секунду задумался, внутренний интерфейс игры тут же свернулся, он проспал большую часть дня. В принципе, тем лучше.
– Э-э-эхх…, – Виант со скрипом поднялся на лапы.
Тупая боль тут же разлилась по всему телу. Мышцы гудят, суставы ломит, хвост отваливается. Будто и этого мало, голова гудит словно чугунный колокол. Но это не похмелье, в чём-то его состояние даже хуже. Пустой желудок и сухое горло. Не удивительно, что у организма не было возможности восстановиться как следует. Но, всё же, Виант неуверенно тронулся с места, жить можно.
– Дорогая, проснись, – Виант тронул напарницу лапой.
– Что? Где? – Инга в момент проснулась и вскочила на лапы. – А, это ты, – напарница тут же успокоилась.
– Рассказывай, что тут произошло.
– А ты, разве, не помнишь? – голос напарницы сочится сарказмом.
– Инга, – Виант сердито фыркнул, – я вырубился без задних лап. А сейчас я голоден и хочу пить. Если тебе есть что рассказать, то давай коротко и по существу.
Вот ещё одно не самое приятное последствие возможности предсказывать ближайшее будущее. Как говорят в подобных случаях, сытый голодного не поймёт. Сегодня утром Виант вконец убегался, почему и вырубился словно по щелчку без задних лап. На долю напарницы выпало куда как меньше физических нагрузок. Вот она сейчас и находится в гораздо более лучшей физической форме, а потому вольно или нет брызжет сарказмом.
– Ну, хорошо, – Инга села на кабель рядом. – Когда ты откинул лапы, я отправилась под стол возле шахты запасного выхода на поверхность. Признаться, я просидела под ним больше часа. Был соблазн, – Инга опустила голову и отвела глаза в сторону, – всё же попытаться выбраться наружу.
– И почему же ты этого так и не сделала? – как бы невзначай поинтересовался Виант.
– Мне стало страшно, – Инга насупилась. – Именно под столом возле шахты запасного выхода я окончательно поняла, что привыкла доверять тебе. Даже слишком привыкла. Ну а далее логический вывод прост: если ты беспечно дрыхнешь, значит, и в самом деле не стоит рыпаться.
– Приятно слышать, – Виант кивнул. – Но что же произошло, пока я спал?
– То, что и следовало ожидать, – Инга печально вздохнула. – Больше часа электрокары продолжали и продолжали вывозить на поверхность самые разные грузы, ящики, коробки, запчасти, блоки, шкафы электрические, ещё всякую хрень. Уж извини, точный учёт я не вела, – Инга демонстративно развела передние лапы в стороны.
Да, кстати, – Инга подняла голову и выпрямила спину, – роботы и в самом деле собрали оружие убитых людей. Я видела, как несколько электрокаров провезли на выход огромную кучу всяких автоматов, пистолетов и пулемётов.
– Ну а потом?
– А потом грузовой лифт спустился, но его створки больше так и не раздвинулись. Как я поняла несколько позже, роботы закрыли горловину шахты запасного выхода. Там, как ты помнишь, створки были. В общем, они их сдвинули. А потом, судя по звукам, ещё и сверху засыпали. Весьма основательно, между прочим, засыпали. Не удивлюсь, если сейчас над шахтой запасного выхода появился большой холм. Эдакий курган человечеству. А потом, минут десять спустя, свет погас. Полностью.
– Даже аварийный погас? – уточнил Виант.
– Смеёшься? – Инга нахмурилась. – Только аварийный и работал, он же и погас. Признаться, меня охватила паника. Я принялась метаться туда-сюда и пищать почём зря. Да только никто и ничто не обратили на меня внимания. Под конец мне в голову тюкнула тупая мысль, будто ты помер, а я осталась одна. Но нет, – Инга печально усмехнулась, – когда я попыталась тебя растолкать, то ты послал меня по матери. Ну и всё, что мне осталось, так это лечь рядом. К собственному удивлению, я сразу вырубилась.
Понятно, Виант машинально кивнул. Это была бы забавная история, не будь она такой грустной. Бункер пуст, свет погас, а единственный разведанный выход на поверхность закрыт и, для окончательной надёжности, ещё и засыпан. Эдакая супергробница для двух крыс.
– И что теперь?
Виант глянул на Ингу. Вечный вопрос прозвучал словно пушечный выстрел, зато разом отвлёк от глупых мыслей. «Другая реальность», конечно, игра коварная, но не в её стиле делать так, чтобы два игрока тупо умерли в огромном подземной бункере от голода и/или жажды.
– Неужели сама не догоняешь? – вопросом на вопрос ответил Виант.
– Еда, вода, – тихо произнесла Инга.
– Верно, – Виант кивнул. – Один источник у нас уже есть. Пошли. Как минимум, его стоит проверить. Ладно, бди по сторонам.
Мысленное усилие. Вокруг Вианта засверкала хрустальная сфера возможного будущего. Бережённого бог бережёт. Пусть машины ушли, но очень неприятные сюрпризы в виде мин, ловушек, мин-ловушек вполне могут остаться.
Черед дыру в полу Виант выбрался наружу и выскользнул из-под стола. Хреново дело, дальний конец большого и мрачного туннеля тонет в чернильной тьме. Крысиное ночное зрение вещь хорошая, даже отличная, но дальностью не отличается. От чего и кажется, будто чернильный мрак только и ждёт случая, чтобы нахлынуть со всех сторон и утопить в солёной и жутко холодной воде.
Лёгкой рысцой Виант побежал по туннелю. Давняя привычка заставляет жаться к стене. Хотя, было бы желание, то можно выбежать на середину прохода, станцевать
