Измученный, грязный, уставший почти до потери сознания. Думаю, если бы я не выгнала его с улицы, он свалился бы сам. Минуты через две. На глазах у всего лагеря.
Сняв с подлокотника стоявшего рядом стула чей-то плащ, я накрыла им спящего мага и, присев на краешек топчана, погладила растрепанную, пыльную шевелюру. Эх, Риг… до чего же ты все-таки мальчишка! Упрямый, непримиримый… совсем как я временами. Ну, что тебе стоило попросить о помощи? Почему нельзя было просто намекнуть? Я бы поняла, правда. Ни слова насмешки не послышалось бы в твой адрес. Ведь ты и так сотворил настоящее чудо, а вот о самом важном умолчал… ох, и зачем ты только смолчал?! Да провались пропадом этот коридор, если за него пришлось заплатить такую цену! Если бы я успела, если бы поняла все вовремя и поделилась силами раньше, ты бы выстоял, не истратил бы все до капли. Чудо, что Тень до сих пор не забрала тебя к себе. Чудо, что я все-таки успела. Ох, Риг… совсем ты не бережешь мои нервы…
– Спи, – тяжело вздохнула я, стянув перчатку и коснувшись левой ладонью его затылка. – Спи, романтик, погнавшийся за мечтой. Конечно, мечтать необходимо. Стремиться к цели нужно. Но не так, чтобы дочерна опалить себе крылья. Сегодня ты едва не погиб, Риг… А еще – именно сегодня ты заставил меня пожалеть о своем решении. Я могу рисковать собой, отговариваясь долгом, но ты… все вы… мне слишком дороги, чтобы терять вас так глупо.
Моя рука слабо засветилась, охотно отдавая уставшему магу накопленную Знаками силу, и я печально улыбнулась, видя, как от этого его лицо постепенно расслабилось. С него ушла недавняя напряженность, пропали скорбные складки в уголках рта, разгладились легкие морщинки на веках, а дыхание стало ровным и спокойным, как у младенца.
– Спи, – повторила я, снова погладив спутанные волосы. – У тебя всего три часа до подъема, поэтому пусть тебе приснится хороший сон.
Неожиданно на моей груди завозились и царапнули кожу коготками, с поразительной легкостью пропоров насквозь кожаную куртку, рубаху и тонкую поддевку из местного варианта шелка. Вздрогнув от неожиданности, я опустила глаза и с замиранием сердца встретила пристальный, откровенно изучающий взгляд двух ярко золотых зрачков, пылающих в темноте, словно зажженные факелы.
– Лин? – сглотнула я, от растерянности едва не уронив кота на пол. Но шейри быстро сориентировался, подтянулся и снова на меня взглянул. В упор. Своими необычными, слегка раскосыми глазами, в которых светилось так много… но одновременно не было почти ничего знакомого.
– Это ты? – вдруг спросил он неожиданно глубоким, бархатистым, каким-то рыкающим голосом, от которого стены палатки заходили ходуном, а я с ног до головы покрылась холодными мурашками.
– Я, Лин.
– Хорошо, – удовлетворенно отозвался бывший демон, после чего закрыл глаза и, по-хозяйски пристроив мордочку на моем плече, снова крепко уснул.
Какое-то время я сидела ни жива ни мертва, с тревогой ожидая, что будет дальше, но он просто сладко сопел мне в шею и больше не собирался говорить.
Я прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти, чтобы успокоить зашедшееся в бешеном галопе сердце.
А вот об этом я братикам не сказала. И даже намекать не посмела на то, что Лин сейчас… как бы это сказать… совсем не тот, которого они знали. Вернее, на самом деле именно сейчас он стал настоящим Линкхардом, но вот что это означало – не знаю ни я, ни, наверное, сам Аллар. Слишком уж это невероятно. И слишком сильно Лин изменился после того, как я велела ему стать самим собой.
Конечно, я хотела, чтобы он жил. Была безумно рада, что у него это все-таки получилось. Но то, кем он стал, и то, как он смотрел на меня последние два дня… боже… я даже не знаю, что именно натворила! И о чем именно его попросила, когда неистово умоляла снова стать цельным!
И вот он стал. Мой знакомый до боли ведьмин кот. Ехидный кошак, крылатый конь, самый преданный и верный друг, в которого так неожиданно превратился несносный, эгоистичный демоненок. Я знала форму каждого коготка на его лапках. Знала, чего он боялся, о чем мечтал, к чему стремился, чего желал и от чего хотел отказаться ради меня… но когда наутро после самого трудного дня в моей жизни он открыл эти странные, будто бы напоенные солнцем глаза и посмотрел так, будто видел впервые в жизни… честное слово, у меня сердце ухнуло в пятки. Потому что это больше не был мой маленький Лин. Это был кто-то другой. Кто-то неизмеримо старше, мудрее и вместе с тем суровее него. Кто-то иной, кто вдруг проснулся в теле бывшего кота-шейри. Кто-то, кому удалось прожить сотни эпох. Кто видел рождение и расцвет этого мира. Кто предал своего создателя, решив, что сделает это лучше. И принял затем на свои белоснежные крылья непроглядную тьму Подземелий.
Он отвернулся потом от Айда – это правда, которую подтвердил сам владыка ночи. Был наказан за свой проступок. И наказан страшно – расколотой личностью, потерянной памятью, разбитой на множество частей душой. Однако в то утро, когда я впервые посмотрела на него без масок, мне стало страшно. Я вдруг испугалась, что после всего случившегося потеряю его навсегда. Моего хитрого демона, славного ангела, верного хранителя, не побоявшегося сломать крылья ради того, чтобы я жила… я вдруг испугалась, что то существо, которым он стал, забудет меня. И того, что он теперь, по большому счету, не нуждается ни во мне, ни в нашем общем прошлом, ни в наших совместных воспоминаниях.
Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, не увидев привычной теплоты в раскосых кошачьих глазах, я с перепугу чуть не выронила его из рук. А потом еще и вскрикнула: «спи!», как если бы он по-прежнему должен был повиноваться. Сделала это машинально. По привычке, если хотите. Трудно перестроиться на новый лад, когда так долго привыкала к статусу хозяйки.
Однако Лин, как ни странно, послушался – удивленно моргнув, как-то разом обмяк и послушно закрыл глаза. Правда, перед этим мне все равно показалось, что в них мелькнул укор, как если бы он все понял и даже грустно покачал головой в ответ на мой иррациональный страх. А когда снова проснулся, то почему-то этого «древнего и мудрого» в его глазах больше не было. Просто котенок – маленький, слабый, который поначалу не умел толком разговаривать.
Признаюсь, это испугало меня снова, однако не настолько, как его первый взгляд.
